П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

— А по договору тебе нельзя водить мужчин.

— А тебе по договору положено жить в каморке под лестницей. — хмыкнула Алена и подняла голову. — Как Гарри Поттеру.

Сходство, если честно, так себе. Шрам у меня не той формы и не на лбу, да и про магию я узнал поздновато для Хогвартса. А вдруг я тоже со змеями общаться умею?

— У него хоть палочка была. — ответил я.

Алена прыснула и ткнула меня кулаком в грудь.

Машина подъехала через четыре минуты. Белая, с шашечками на крыше. Водитель за все время ожидания ни разу не посмотрел в нашу сторону. Алена потянулась ко мне, и мы поцеловались. На этот раз не как вампиры. Спокойно и долго, без всякой спешки.

Нокия снова завибрировала.

Я вытащил ее, посмотрел на экран и, не отвечая, убрал обратно. Еще пять минут Лена потерпит. Больше ей, с ее-то характером, не выдержать, но пять минут у меня имелись.

— Спасибо. — сказала Алена. Она держала меня за отвороты олимпийки обеими руками. — За то, что готов подождать. Я серьезно, Ром. Ты у меня самый лучший! Самый. Правда!

Она еще раз меня чмокнула и открыла дверь машины.

— И познакомь меня уже с сестрой. — бросила Алена через окно. — Сколько можно! Уверена, нам есть о чем поболтать.

Машина тронулась, мигнула поворотником и укатила в сторону проспекта Ветеранов, а я остался стоять под фонарем.

Самый лучший. Я примерил этот титул, словно чужую обувь, и не нашел, за что мне его выдали. Я же ничего не сделал. Сидел и соглашался. Если за такое положено «самый лучший», то за флешку и смету мне следовало выдать, как минимум, медаль. А то и орден.

А с сестрой ее знакомить мне по-прежнему не хотелось. Почему-то.

Нокия в кармане в очередной раз попыталась вырваться на свободу.

Да иду я, иду!

Поднявшись на лифте, я открыл дверь своим ключом и вошел внутрь. Меня встретила знакомая смесь запахов и заранее приготовленные тапочки, любезно повернутые в мою сторону. Обо мне здесь заботились даже в мелочах вроде этой.

Лена сидела на кухне, подперев щеку кулаком, и смотрела в телефон. Вернее, в его сторону. Глаза у нее то закрывались, то открывались, и каждый раз пауза между этими действиями становилась все дольше. Из спальни доносилось ровное рокотание. Влад спал.

— Явился. — сестра подняла голову и посмотрела на часы над дверью. — Четверть первого. Ром, собрание в шесть начиналось.

— В шесть.

— И где ты был все это время?

— Стрелял по лягушкам, в Германии, лазером, из космоса. — ответил я, как учила Алена.

Лена открыла было рот, чтобы еще что-то спросить, но вместо этого из глубин моей сестры вырвался зевок. Громкий, протяжный и с подвыванием.

Так и знал, что шутка так себе. Что в ней вообще может быть смешного?

— Садись. — распорядилась Лена, нажимая кнопки на микроволновке. — Ты наверняка не ел.

— Меня сегодня уже приглашали на ужин. — сообщил я. — Но не сложилось.

— Кто?

— Мама Ады Рубинштейн.

— Ну и зря не пошел. Ада, судя по твоим рассказам, девочка из хорошей семьи. Там бы тебя накормили. — она поставила передо мной тарелку с макаронами и двумя сардельками и снова зевнула. Бонусом шло оливье, квашеная капуста, хлеб и горчица с кетчупом. На выбор. — Ешь. И рассказывай.

Ужин мне в итоге достался. Римма Рубинштейн, полагаю, осталась бы довольна. Сардельки, правда, покупные, но и мама Ады вряд ли их сама делает. И вообще — сарделька есть сарделька!

— Собрание прошло нормально. — начал я. — Под конец пришла Морозова. Привела сына. Потом приехала полиция, и меня чуть не…

— Ага. — кивнула сестра. Или, скорее, уронила голову на грудь. Глаза ее внимательно изучали внутреннюю сторону век. — Полиция. Понятно.

— Лен.

— Я слушаю. Говори.

— Ты спишь.

— Я не сплю! — она выпрямилась и для убедительности распахнула глаза. Через секунду ресницы вновь устремились в объятия друг друга. — Я просто… Сегодня две группы подряд, потом совещание, потом еще… Ладно. Все. Расскажешь завтра. Утром. Поедем в институт, и по дороге расскажешь. Только целиком! А то я тебя знаю.

— Договорились. — согласился я.

Так даже лучше. На свежую голову она задавала больше вопросов, но зато хоть запоминала ответы. А то повторять историю дважды мне не хотелось. Еще и Влад наверняка пристанет.

Я доел сардельки. Лена убрала тарелку, налила себе и мне чай, выпила свой в два глотка и пошла к выходу из кухни. Но у самого порога остановилась, повернулась и привалилась плечом к косяку.

— Ром.

— Что?

— А с кем ты там под фонарем целовался? Я в окно видела.

Я поставил чашку.

— Это та самая Алена? — уточнила сестра. — Или уже кто-то другой?

Вопрос требовал анализа. Других не было. За последние девять лет я целовался с одной-единственной женщиной, если, конечно, не брать в расчет Анжелу Владленовну, а ее брать в расчет не стоило. Там и поцелуя-то не было. Так, физиологическая реакция в тренерской.

— Та самая. — ответил я.

Лена рассмеялась. Негромко, чтобы не разбудить мужа, но так, что у нее затряслись плечи. Она подошла, обняла меня за шею сзади, сверху, и ткнулась подбородком мне в макушку. Ощущения чем-то схожие с объятиями Алены, но все-таки другие.

Радость — вероятность 86%.

Радость. Эта эмоция в моем каталоге пока не значилась, так что пришлось поверить на слово. Зато то, что шло следом, я узнал и без Психо. Одно на двоих чувство проявилось у нас еще в сентябре, на этой же кухне, и с тех пор я ловил его у сестры почти каждый раз, когда она вот так вот ко мне подходила. Родственные узы. Отличная штука.

— Ром, я так рада. — сказала она мне в волосы. — Ты не представляешь. Познакомь меня с ней. Ну, пожалуйста. Я же нормальная, я ничего вам не испорчу. Честное слово! Просто посмотрю.

— Зачем?

— Затем. — она отпустила мою шею и шлепнула меня по спине. — Потому что я твоя сестра, вот зачем. Все, спать. Подъем в восемь. Не сиди долго!