Путешествие - Кирилл Сергеевич Клеванский
Деревья здесь росли реже и кряжистее прежнего. Между ними все чаще попадались поросшие седым мхом валуны и над всем этим безмолвием стояла какая-то особенная, гнетущая тишина, от которой по коже невольно замаршировали полки мурашек.
Евгений остановился возле приметного раздвоенного дерева и хмуро оглядел окрестности цепки взглядом. Я машинально скосил глаза на запястье, где поблескивали платиновые стрелки на темно-синем циферблате.
— Вот что я вам скажу, — негромко проговорил Евгений, и вего голосе впервые прорезалась нотка сомнения. — Мы забрались слишком далеко к северу. Дальше начинаются ровно те самые места, куда нас всех настоятельно просили не соваться.
— Бросить готового подранка? — Андрей выразительно кивнул на цепочку темных капель, тянувшуюся в самую чащу. — С такой раной он все равно сдохнет часа через два. И достанется в итоге не нам, а здешним падальщикам. А в лагере, между прочим, дети одну банку тушенки по ложке делят.
— Ты мне давай про детей не надо, — оборвал вояка и сам замолчал.
Евгений продолжил не сразу, лишь хмуро перекатывал желваки на скулах. Я отчетливо видел, как в нем борются привычная солдатская осторожность и трезвый расчет человека, отвечающего головой за голодных людей за высоким забором. Голод, как ему и было положено, в конце концов оказался сильнее.
— Еще немного, — наконец процедил он сквозь плотно стиснутые зубы. — Если в ближайшие полчаса не нагоним наш чересчур резвый провиант то поворачиваем обратно. И никаких пустых разговоров! Идем предельно тихо. Очень тихо.
Это коварное «еще немного», как оно обыкновенно и водится в подобных историях, в итоге и решило нашу судьбу.
Чем глубже мы забирались в эту дикую чащу, тем настойчивее крепло во мне неприятное ощущение, что в здешнем лесу мы отнюдь не единственные, кто упорно идет по свежему кровавому следу. Первым на это исподволь намекнул сам след. В какой-то момент я вдруг заметил, что рядом с отпечатками копыт нашего раненого подранка на влажной земле проступили совсем иные отметины. Вытянутые, четырехпалые, с глубокими резкими бороздами от когтей, они располагались в том же самом направлении, что и мы.
— Евгений, — тихо окликнул я предводителя, присев на корточки возле странных следов. — Глянь-ка сюда. Это ведь явно не наш зверь оставил.
Отставной военный молча опустился рядом со мной на колено, и его без того хмурое лицо окончательно окаменело. Он осторожно провел загрубевшими пальцами вдоль когтистого отпечатка, прикинул что-то в уме и медленно, тяжело поднялся на ноги.
— Мы здесь не одни, — глухо проговорил он, не глядя на меня. — Чуете запах?
Я и сам уже давно его чуял. В прохладном лесном воздухе, прежде отдававшим разве что прелой листвой и застоявшейся сыростью, теперь отчетливо тянуло чем-то совсем иным. Чем-то терпким, звериным душком немытой шкуры и застарелой крови. Едва мы перевалили через очередной пологий лесистый гребень, как вонь усилилась.
Не выдержав нарастающего напряжения, я снова прикрыл глаза и торопливо потянулся к Шепоту. Знакомая считалочка Патко привычно сложилась у меня в голове, и окружающий мир опять послушно отозвался многоголосым шелестом. Только на сей раз в том шелесте не прозвучало решительно ничего успокаивающего.
Я ощутил их прежде, чем сумел разглядеть.
Впереди, за густой плотной стеной молодого ельника, едва заметно шевелилось несколько теплых, живых сгустков. От каждого из них волнами исходило то самое гадкое чувство неправильности, уже однажды испытанное мной возле далекого стойбища. В прозрачной толще воздуха перед ними неторопливо плыли крошечные золотистые огоньки.
Предплечье ожгло резкой болью, и я, даже не глядя на руку, безошибочно понял, что чернила под кожей снова пришли в движение.
' Класс: Маг драконьей крови
Мана: 2(4)
Знание: Шепот ветра (начало)
Слова: нет
Заклинания: нет
Талант: огонь и ветер '
Ровно половина моего и без того скромного запаса растаяла без следа, но в тот момент меня тревожило совсем иное. Я резко распахнул глаза и тут же поймал на себе три выжидающих, встревоженных взгляда.
— Там впереди кто-то есть, — выдохнул я едва различимым шепотом. — Несколько. Сколько именно не знаю. Но они совсем близко от нас. И это точно не наш зверь.
Евгений коротким резким жестом велел нам всем немедленно пригнуться. Дальше мы крались уже на полусогнутых, прячась за широкими стволами и стараясь не потревожить ненароком ни единой ветки. Кровавый след вывел нас прямиком на край небольшой лесной прогалины. Там нашим глазам предстало то, что заставило все мои дурные предчувствия сбыться разом и в самой полной мере.
Наш недавний подранок неподвижно лежал на боку посреди вытоптанной травы. Его тушу уже успел кто-то наспех вспороть. Бронированные пластины грубо отодрали от спины, бока распахнули умелыми, явно привычными движениями, а над развороченными внутренностями еще курился слабый, едва заметный парок.
Сделали все это отнюдь не звериные клыки и уж точно не прожорливая воронья стая. Я слишком хорошо помнил пугающе похожую картину, увиденную мною всего несколькими днями ранее, чтобы теперь хоть на мгновение позволить себе обманываться.
В голове сам собой всплыл хриплый, исполненный неподдельного отвращения голос Патко и одно-единственное слово, с неприкрытой злостью произнесенное старым магом. Граэли.
Или гноллы.
— Тихо сдаем назад, — побелевшими губами скомандовал Евгений. В его обычно непрошибаемо ровном тоне впервые отчетливо прорезалось нечто похожее на самую настоящую тревогу. — Очень медленно. По возможности не дышать.
Мы начали было осторожно пятиться назад, плотно вжимаясь в спасительную тень деревьев, но отступить сколько-нибудь далеко нам так и не дали.
Шепот, который я так и не успел толком отпустить, вдруг резко сменил свой прежний тон. В теплом дуновении ветра мне ясно почудился отчетливый, настойчивый сигнал близкой беды. Я едва успел вскинуть вверх раскрытую ладонь, останавливая остальных на полушаге, как впереди, прямо за плотной стеной ельника, предательски хрустнула сухая ветка.
Мы синхронно, как по команде, опустились в высокую сырую траву за поваленным, густо поросшим мхом стволом упавшего дерева. Я мысленно от всей души возблагодарил равнодушные небеса за то, что ветер все еще дул нам прямо в лица, послушно унося наш предательский запах куда-то прочь от прогалины.
Прижавшись горящей щекой к шершавой холодной коре, я предельно осторожно выглянул в узкий просвет между торчащими корнями. Мое сердце сперва пропустило положенный удар, а после заколотилось с таким бешенством, что я всерьез испугался, как бы этот оглушительный стук не выдал нас всех.
Из-за плотной стены ельника, ступая неожиданно мягко и почти совершенно бесшумно, на залитую тусклым светом прогалину один за другим выходили гноллы.
Несколько поджарых,