В его огне - Ольга Сергеевна Рузанова

- Я посмотрю их фотографии...

- Возможно, если бы они знали, что ты есть, они любили бы тебя не меньше Насти. Они были простыми людьми. Твой отец стыдился их.

- Мой отец... - мой язык с трудом поворачивается так его называть, - Очевидно считал себя распорядителем чужих судеб. Сколько он их переломал интересно?..

Майя

- Не мало, - вдруг усмехается Елена Николаевна, - поднимая чашку с чаем.

В ее блеклых усталых глазах усмешка, но за ней явно скрывается что-то крайне болезненное. Тусклый блеск и быстро отведенный в сторону взгляд только подтверждают это.

- Только я могу назвать не менее десяти человек, которым он сломал жизнь, - проговаривает она на одной ноте.

По моей спине быстро расползается озноб. Покалывает поясницу и забирается в волосы на затылке. Очень неприятно осознавать, что в тебе течет кровь такого монстра.

- Светлана, наш с ней отец, которого он подставил по службе, - начинает перечислять она, - его когда-то лучший друг, потерявший должность, потому что ее захотел Цариев, я сама...

- Вы?.. - перебиваю ее, желая пояснений, - Потому что теперь вынуждены ухаживать за Настей?

Елена Николаевна делает маленький глоток чая и отламывает от печенья крохотный кусочек. Тяжело сглатывает, словно решая, отвечать или нет на мой вопрос.

- Настя тут не при чем, - произносит наконец тихим голосом, - Она и сама его возможная жертва. Светлана знала, что он изменяет ей, когда она была беременна. Твоя мать была не единственной его любовницей.

- Боже!.. - выдыхаю я, ужаснувшись, - Но вы сказали о себе!.. Вам он тоже навредил?

- Навредил?.. - усмехается она, и я впервые вижу, как выглядела бы Елена Николаевна, улыбайся она хоть иногда, - Навредил - это слабо сказано, он уничтожил меня.

Затаив дыхание, я замолкаю. На лице уже не молодой женщины проступают розовые пятна, от чего морщинки в уголках глаз и рта становятся заметнее. Крылья носа, напротив, белеют и начинают раздуваться.

- Он предоставил мне доказательства измены моего мужа.

- Вы были замужем?!.. - восклицаю ошеломленно.

- Была... - продолжает улыбаться, но от улыбки ее мое сердце сжимается от жалости, - Целых три года.

- И что же он сделал?

- Подкинул фото, на которых мой муж с любовницей, а когда понял, что у меня еще остались сомнения, отправил эту девицу ко мне.

- Он ее нанял? - догадываюсь я.

- Да... только выяснилось это гораздо позже, - она поднимает голову к потолку и смотрит на него несколько долгих секунд, потом тихонько шмыгает носом и возвращает взгляд ко мне, - Когда мой муж переболел расставание, женился на другой и сделал ей ребенка.

- О, Господи!.. - сиплю я и порывисто закрываю лицо руками.

От осознания того, что пришлось пережить Елене Николаевне горло дерет изнутри, и глаза наполняются слезами. Я пропускаю первый всхлип и вдруг понимаю, что плачу!

Подонок Цариев не гнушался самыми изощренными, самыми грязными методами, чтобы калечить людям жизни! Как же это похоже на то, что он сделал со мной и Владом!

- Майя!.. Боже! - восклицает она, - Ты что, собираешься плакать?

- Нет... нет, - мотаю головой, делая судорожные вдохи, - Я просто в таком шоке сейчас!

- Это было давно.

- Да какая разница?! Он разрушил вашу семью!

- Я тоже виновата... я ему поверила.

- А как было не поверить, когда к вам явилась сама якобы любовница?! Любая поверила бы!

- Да...

- Только зачем?.. Зачем ему это было нужно?

Елена Николаевна проводит по лицу тонкой ладонью, аккуратно вправляет выбившуюся прядь в прическу и кончиками указательных пальцев касается внутренних уголков глаз.

- Он не хотел претендентов на имущество нашего со Светланой отца, кроме собственных детей.

Сказанное ею не укладывается в моей голове. Чувствуя, как желудок сжимается в комок, я смотрю на нее во все глаза и не могу вымолвить ни слова.

- Наш отец владел не только недвижимостью, - продолжает она как человек, за истечением срока давности смотрящий на ту ситуацию как со стороны и поэтому, не так эмоционально, как я, - У него были акции прибыльных компаний, оформленные на подставных лиц. Мой муж как раз был начальником одного из отделов фирмы, и по логике вещей эти акции должны были перейти нам с ним и нашим детям, если бы они у нас родились.

- Но так как вы остались без мужа и без детей, ваш отец передал их Цариеву и Светлане? - выдвигаю предположение.

- Да.

- И что он с ними сделал потом?

- Просто продал, - ведет плечами, улыбаясь.

Я качаю головой. В какой-то момент мне кажется, что мне выдали роль в театре абсурда, в основе сюжета которого животная жестокость и дичайший цинизм, убивающие без разбора все живое на своем пути. И заставили не только наблюдать, но и принимать непосредственное участие.

Впервые я смотрю на эту женщину не как на сухую, отстраненную тетку моей сестры, а как на человека, существующего после того, как у него отняли желание жить. Как на живой голый стебель без листьев.

- И после того, что он сделал с вами... - выговариваю медленно, с трудом подбирая слова, - После всего этого вы согласились жить в его квартире?

- Я не жила в этом городе до тех пор, пока состояние девочки не ухудшилось настолько, что ей стал необходим круглосуточный уход, - отвечает Елена Николаевна, - Она единственный мне родной человек.

Все еще не в силах избавиться от ощущения нереальности, я откидываюсь на спинку стула, с силой растираю лицо руками и, держась за голову, замираю на ее лице немигающим взглядом.

Сила ее духа, сила характера поражают до глубины души. Там не только сострадание, там уважение и безмерное восхищение этой женщиной.

- Цариев знал, что вы в курсе, кто именно разрушил ваш брак?

- Знал, - отзывается она легко, - Знал и порой подкалывал этим.

- Урод! - вырывается у меня.

Елена Николаевна смотрит на меня как обычно немного уставшими глазами. В них нет смертельной обиды или ярости. Они не сверкают гневом, как, должно быть, мои. В них даже открытой боли нет.

- Твой отец мертв,