В его огне - Ольга Сергеевна Рузанова

Майя

- Прикроешь или нет? - повторяю вопрос, когда Лерка начинает юлить.

- А что случилось? Еще вчера с тобой было все в порядке.

- А сегодня уже нет.

- Но по твоему голосу не скажешь, что у тебя болит горло...

- Прикроешь или нет? - давлю интонацией, прижимая телефон к уху до боли в пальцах, - Иначе я позвоню менеджеру и предупрежу, что взяла больничный...

- Нет!.. - восклицает она, отлично понимая, что в таком случае ей придется работать одной не меньше недели, - Прикрою... ладно... но что все-таки случилось?..

Мои расшатанные нервы в таком состоянии, что бывшая подруга даже приблизительно не представляет, на какую грубость с моей стороны может нарваться. Я сама себя боюсь в последние двенадцать часов.

- Могу я хоть раз в жизни заболеть или нет?! - шиплю в трубку.

- Но... раньше ты приходила на работу даже с температурой.

- Это было раньше... пока.

- Хорошо. Обращайся, если нужна будет помощь, - успевает проговорить прежде, чем я скидываю звонок.

Бросаю телефон поверх одеяла и поворачиваюсь лицом к стенке. Лежу, уставившись на текстурную штукатурку и ни о чем не думая. Все уже обдумано на сто кругов. Ничего нового я не придумаю. Остается ждать, когда пройдет время, и я обрету подобие покоя и способность мыслить.

- Майя... - раздается тихий бесцветный голос бабушки, - Почему ты лежишь? Ты же опоздаешь на работу!..

- Я не пойду сегодня на работу, - отвечаю так же негромко.

- Как это не пойдешь?.. Почему? Ты уволилась?

Морщусь, как от зубной боли. Недавний разговор с Леркой вскипятил меня, едва не доведя до нервного срыва, и теперь ба собирается завершить начатое бывшей подругой.

- Я приболела.

Слышу ее неспешные шаркающие шаги, а потом матрас позади меня прогибается и на плечо опускается легкая рука.

- Заболела?.. Что болит? Голова?.. Горло?

- Да... горло, - вру без угрызений совести, - Глотать больно.

Она цокает и поднимается на ноги.

- Где же ты могла заболеть летом-то?..

- Кондиционер, наверное...

- Кондиционер... мы раньше жили без модной техники и меньше болели.

Шаркает к выходу и добавляет:

- Я тебе сейчас ромашку заварю.

Ромашку... Ромашка в моей беде не поможет.

Уткнувшись лицом в подушку, я лежу едва ли не до вечера. Заставляю себя встать, когда терпеть голод становится невозможным. Стоящий не беззвучном телефон остается лежать где-то в одеяле.

На плите куриный суп, в заварнике ромашка, в вазочке на столе печенье с прослойкой из суфле. Я залезаю на стул с ногами и упираюсь взглядом в брошенный на пол мой рюкзак. Внутренности тот час ошпаривает - там ключи от квартиры Неволина. Он будет ждать, что я приду.

Съедаю весь суп до капельки. Наливаю чай и беру печенье.

Взгляд то и дело возвращается к рюкзаку.

Я не пойду. Конечно, нет. Потому что слишком сильно люблю его. И потому что хочу, чтобы он любил не меньше.

Потом на кухню приходит ба и отвлекает меня от раздирающих сознание мыслей. Суетится вокруг меня, заставляет прополоскать горло содой, а затем ромашкой. Я исполняю все беспрекословно и даже выслушиваю лекцию о том, как важно закалять горло и пореже пользоваться кондиционерами. А когда солнце, тронувшись с зенита, начинает задевать кроны деревьев и бить острыми, как лезвия, лучами в окно моей комнаты, я не выдерживаю и решаю сбежать из дома.

Надеваю светлые джинсы, футболку и кеды, бросаю в сумку свой телефон.

- Ты куда?.. - спрашивает бабушка, поймав меня в прихожей.

- К Насте.

- А как же твое горло?

- Гораздо лучше, - отзываюсь негромко.

Быстро расчесываю волосы и собираю их в рыхлую косу.

- Но ты же можешь заразить девочку.

- Я маску надену, ба...

По дороге забегаю в магазин и покупаю сестре спелую черешню. Она любит ее больше других фруктов и ягод.

Елена Николаевна, несмотря на летний зной за окном, встречает меня в наброшенной на плечи шали. Я отдаю ей угощение, мою руки и сразу отправляюсь в комнату Насти. Она сегодня бодрее, чем в прошлый раз. Сидя в кресле у зашторенного окна, крутит в пальцах свой шнурок и время от времени поглядывает в экран телевизора, показывающего старый советский мультфильм.

Я тихонько здороваюсь и присаживаюсь на стоящий неподалеку стул. Мимолетный взгляд девочки, коснувшись моего лица, возвращается к любимому шнурку. Он раскручивается вокруг ее пальцев с космической скоростью.

- Она сегодня хорошо поспала, - говорит ее тетка, остановившись на пороге, - И вот уже пару часов смотрит мультики.

Кивнув, я впервые задумываюсь над тем, какие отношения нас с Настей связывали бы, будь она здорова, и реши Цариев в таком случае познакомить нас. Приняла бы она меня в качестве сестры или не смогла бы общаться, учитывая историю моего появления на свет?..

Я бы сама хотела иметь родную сестру. Очень. Мне кажется, между нами не было бы секретов, и она была бы первой, кто узнал о том, что происходит между мной и Левшой.

- Выпьешь чаю? - уже привычно предлагает Елена Николаевна, когда я выхожу из комнаты Насти, - У нас сегодня песочное печенье со смородиной.

Обычно я отказываюсь из страха неловких пауз и судорожного поиска тем для разговоров, но сегодня все иначе - оставаться наедине со своими мыслями и угрызениями совести я боюсь гораздо больше.

- С удовольствием, - отвечаю с улыбкой, спрятав руки в задних карманах джинсов.

Елена Николаевна, если и удивляется, то не подает виду. Ведет меня на кухню и усаживает на стул из белого дерева с сидением из кремовой шелковой ткани.

- У тебя сегодня выходной? - интересуется она, включая чайник и выставляя на стол две изящные пузатые чашки.

- Да... - отвечаю, снова прибегая ко лжи.

Она подает блюдо с печеньем, молочник и вазочку с конфетами. Разливает чай по чашкам и, сняв шаль, усаживается за стол. Какое-то время мы молчим, а потом она спрашивает:

- В кабинете твоего отца есть семейные фотоальбомы. В них есть фотографии его родителей. Не хочешь их забрать?

Я даже теряюсь на мгновение.

- Нет. Зачем?..

- Они твои родные бабушка и дедушка.

Я никогда не думала о них и не представляла, какие они. Странно, что эта мысль даже не приходила