Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
В этот момент в кухню ворвался Лаврентий, и Олег сразу отпустил мою руку. На миг я почувствовала разочарование. Глупо, конечно. Мужу точно не следовало видеть, что нас с Олегом связывает что-то большее, чем юридические вопросы.
Я подняла глаза на Лаврентия. Вид у него был взбудораженный, в руках он сжимал какие-то бумаги, которые, видимо, нашёл в своём столе.
– Наташа! – заорал он. – Ты брала мои документы? Где договор аренды офиса? Мне нужно сверить...
Он запнулся, перевёл взгляд на стол. Перед Олегом лежала открытая папка с моими отчётами, а я сидела рядом.
– Что это? – Лаврентий побледнел. – Это мои бумаги? Ты отдала ему мои бумаги?!
– Наши бумаги, – поправила я спокойно. – И да, я отдала их своему юристу. Для анализа.
– Ты... ты... – Лаврентий рванул к столу, но Олег даже не шелохнулся. Он лишь перевел на моего мужа спокойный, слегка скучающий взгляд.
– Лаврентий Николаевич, не советую приближаться, – предупредил он. – Эмоции – плохой советчик в юридических вопросах. Тем более что здесь, – он постучал пальцем по папке, – доказательства того, что последние три года ваша жена фактически работала на вас бухгалтером. Бесплатно. Вы в курсе, что это называется «неосновательное обогащение» и в суде взыскивается в полном объёме?
Лаврентий замер на полпути. Его лицо дёрнулось, он перевёл взгляд с папки на меня, с меня на Олега. В его глазах мелькнул страх – настоящий, животный страх человека, который только что понял, что его загнали в угол.
– Это... это неправда, – выдавил он. – Она просто помогала. По-семейному.
– О, семья, – Олег криво усмехнулся. – Это вы хорошо придумали. Только вот Семейный кодекс трактует понятие «помощь» несколько иначе, чем Трудовой. А мы сейчас говорим о трудовых отношениях, Лаврентий Николаевич. Со всеми вытекающими. Налоги, отчисления в пенсионный фонд, компенсации за неиспользованный отпуск... Хотите, я составлю полную смету? Уверяю, сумма вас не обрадует.
Лаврентий стоял, открывая и закрывая рот. Альбина, услышавшая шум, выглянула из-за его спины, но, поняв, что ситуация развивается не в их пользу, благоразумно осталась в коридоре.
– Мне нужны мои документы, – наконец выдавил Лаврентий, но голос его звучал жалко и неуверенно. – Там... там личные бумаги.
– Получите копии, – отрезал Олег. – Оригиналы останутся у нас до завершения анализа. Это моя рекомендация как адвоката моей доверительницы. Если хотите оспорить – в суд. Но предупреждаю сразу: любое ваше действие в этом направлении ускорит подачу иска о взыскании заработной платы за три года.
Лаврентий сжал кулаки, шагнул было вперёд, но наткнулся на ледяной взгляд Олега и остановился. Было видно, как в нём борется ярость и страх. Страх побеждал.
– Чёрт бы вас побрал, – выплюнул он и выскочил из комнаты, увлекая за собой Альбину.
Я выдохнула, только когда их шаги стихли в гостиной.
– Спасибо, – прошептала я.
– Рано благодарить, – он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти мальчишеское. – Это только начало.
Мы снова сосредоточились на документах, как вдруг я услышала шум из спальни. Лаврентий явно там хозяйничал, хлопая дверцами шкафа. И тут меня осенило. На верхней полке хранились ещё документы. Кажется, муж решил поискать там свой договор аренды.
– Лаврентий… – выдохнула я. – У нас ещё документы есть в шкафу в спальне.
Олег не стал ничего говорить. Он просто поднялся и пошёл широкими шагами прямо туда. Я побежала следом. Краем глаза я заметила Альбину, которая сидела в своём углу, нервно печатая что-то в телефоне.
Когда Олег распахнул дверь в спальню, мы увидели, как в этот момент на Лаврентия обрушился целый ворох коробок. Старые фотографии, альбомы, какие-то папки – всё это с грохотом посыпалось на пол.
– Чёрт! – выругался муж, но было поздно.
Мы втроем застыли, глядя на развал. Лаврентий снова разразился тирадой и вылетел из спальни.
А потом я увидела в ворохе бумаг фотографии. Наши со Светкой школьные снимки, выпускной, походы...
Я опустилась на колени, чтобы собрать их, и Олег сделал то же самое. И тут наши с Олегом пальцы встретились.
Мы оба потянулись к одной фотографии. Старый, выцветший снимок. Школьный вечер, зал, украшенный шарами. Я в синем платье, с диадемой в волосах, стою рядом с Лаврентием и улыбаюсь ему. А в углу кадра – долговязый парень, который смотрит на меня так, будто я – единственный источник света в этой тёмной комнате.
Я замерла, узнав эти глаза. Олег. Совсем молодой, почти мальчишка, но взгляд – тот же самый. Глубокий, обжигающий, полный такой отчаянной нежности.
Он тоже узнал снимок. Его пальцы сжались на моих, не отпуская. Он поднял на меня глаза, и в них было то же выражение, что и на этой старой фотографии. Только теперь к нему добавились годы, опыт, мудрость... и всё та же, неугасающая нежность.
– Я хранил такое же фото тридцать лет, – сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза. – Только на моём ты улыбаешься мне. А не ему.
Весь мир сузился до этих серых глаз, до тепла его пальцев, сжимающих мои, до этих слов, которые падали в душу, как семена в распаханную землю.
– Олег... – выдохнула я, не зная, что говорить.
Мы сидели на коленях среди разбросанных фотографий, наши руки соприкасались, и мы смотрели друг на друга так, будто вокруг никого не было. Будто не было этих лет, этого брака, этого предательства. Будто мы снова стояли в том школьном зале, и он смотрел на меня с той самой фотографии.
В груди разливалось забытое, давно похороненное чувство. Женское тепло. Ощущение себя – желанной, ценной, единственной.
В гостиной за шкафом зазвучали голоса – Лаврентий с Альбиной начали перебранку. Но их ссора казалась сейчас такой далекой, такой неважной. Важным было только это – его рука, его взгляд, и то, как впервые за много лет во мне просыпалась женщина, которую я считала потерянной навсегда.
Глава 27. Конура становится тесной
Глава 27. Конура становится тесной
Из-за шкафа доносились приглушенные голоса. Сначала я не придавала им значения – слишком была поглощена новым ощущением себя, которое пульсировало где-то под рёбрами, согревая изнутри. Но голоса становились громче, и в них отчетливо звучала паника.
–