За печатью Небес - Оливер Ло
Мин сложил тетрадь. Он обдумывал слова Су Лин. Врата исправно впускали мечников и копейщиков. Сюда приходили могучие мастера тела вроде Бао Ту, огненные практики Секты Багряного Неба. А в самом сердце Разлома лежала разрушенная Академия Божественного Символа. Белая стела с Единой Чертой всё ещё стояла среди руин, библиотеки пепельное пламя выжгло дотла. Мин всё отчётливее видел за этим охоту именно на начертателей. Их древнее искусство кому-то мешало настолько, что тот превратил целую землю в кладбище. Уничтожал и самих мастеров, и знания, через которые другие могли добраться до истинных законов мироздания. И последствием этого уничтожения стал этот Разлом.
Тай Цзин выдохнул, подошёл к останкам прадеда и снова опустился на колени. Сложив ладони, он трижды коснулся лбом камня у его ног. Тай Цзин отдавал последние почести великому воину своего рода.
— Покойся с миром, прадед, — произнес Тай Цзин. — Твой клинок вернется под солнце.
Он протянул правую руку к «Лазурному Рассвету» и взялся за шершавую оплётку рукояти. Из ножен рванул лазурный свет.
В стали ещё жило Намерение Тай Юаня. За двадцать лет борьбы меч впитал его ярость и тоску по дому, впитал упорство, с которым хозяин цеплялся за жизнь. После его смерти клинок ещё полвека охранял тело и сам рубил тварей, добравшихся до убежища. Когда запас ци оскудел, оружие замерло в ножнах. Теперь чужое прикосновение разбудило остатки силы, и старое Намерение встретило пришедшего так же, как встречало чудовищ.
Волна ударила Тай Цзину в грудь и отбросила к противоположной стене. Он врезался в камень, повязка на левом плече лопнула, и свежая кровь залила ткань. Мечник сполз на пол, судорожно хватая ртом воздух. «Лазурный Рассвет» сам вылетел из ножен, вонзился в низкий свод и задрожал. Вокруг лезвия закрутился лазурный вихрь, порывы силы оставляли зарубки на стенах.
Мин вскинул «Драконий Хребет» и закрыл собой Су Лин. Десяток мелких лучей ударил в кость, но ядро посоха рассеяло их прежде, чем они успели добраться до раненой девушки.
«Там сидит слепая ярость, парень, — проскрежетал Гу Лань в сознании Мина. — Старый след Намерения не видит крови потомка. Он помнит только когти тварей и бесконечную осаду. Попробует взять силой — меч выпьет из него остатки жизни и размозжит грудину!»
Тай Цзин оттолкнулся ладонью от стены и встал. Он сплюнул, покачнулся, но удержался на ногах. Мин шагнул к нему и протянул руку к плечу. Мечник мотнул головой, показывая, что хочет справится сам. Он смотрел на клинок без страха. Злости на оружие прадеда он тоже не испытывал. Сталь продолжала защищать человека, который давно умер.
Мечник вернулся под дрожащее лезвие. Он погасил собственную ци, открыл меридианы и опустил руки вдоль тела, давая утихнуть силе Серебряного Ядра. Затем поднял глаза на «Лазурный Рассвет».
— Ты защищал его покой слишком долго. Но прадед умер. И я не стану ломать тебя силой, подчиняя своей воле.
Тай Цзин шагнул ближе. Мелкие лезвия из Ци рассекли кожу на щеке, из свежих царапин выступила кровь. Он выдержал порыв и продолжил говорить, обращаясь к Намерению, которое прадед оставил в своём оружии.
— Он хотел вернуться домой, к тем, кого любил. Я принимаю эту ношу. Я вытащу к Вратам каждого, кто останется позади, или лягу рядом с тобой. Позволь мне закончить твой путь.
Мечник поднял окровавленную ладонь и дотянулся до рукояти. Тай Цзин сомкнул пальцы на оплётке, и вихрь стих. Мелкие лезвия силы, ещё миг назад рассекавшие воздух, исчезли. «Лазурный Рассвет» отозвался негромким звоном и сам вышел из трещины. Тай Цзин удержал его в ладони, чувствуя, как от клинка по истощённым меридианам растекается тепло. Родовое Намерение приняло его, и теперь уцелевшая сила прадеда поддерживала наследника. Мечник опустил оружие и вложил его в ножны прадеда до щелчка гарды.
Мин кивнул и принялся разбирать очаг, чтобы освободить место для могилы. Пока он копал, Тай Цзин собирал кости прадеда. Начертатель вырыл яму поглубже, и мечник вместе с Су Лин уложил на дно останки. Они укрыли их камнями очага, придавили сверху тяжёлыми кусками сланца. На всё ушёл час. Тай Цзин достал кинжал и вырезал на надгробии имя Тай Юаня с короткой эпитафией.
Закончив, Тай Цзин сел возле могилы. Из-под повязки опять сочилась кровь, и он прижал ладонь к плечу. Меч прибавил ему сил, однако с такой раной следовало ещё отдохнуть. Тай Цзин положил «Лазурный Рассвет» перед собой и закрыл глаза. Он сосредоточился на течении ци в древней стали, постепенно подстраивая под него дыхание. Су Лин тоже требовался отдых. Сеть символов на её коже слабо мерцала, помогая целительной силе проходить через повреждённые русла. Мин отвёл девушку в глубину убежища, где ей было удобнее сидеть, и вернулся к каменной скамье у стены. У них появилось несколько часов передышки, и он собирался потратить их с пользой.
Юноша извлёк из-за пояса белый фарфоровый флакон. В подземелье он успел подхватить его за миг до падения на камни. Притёртая пробка поддалась с тихим щелчком, и Мин ощутил густой запах звериной плоти. Внутри хранился очищенный костный мозг древнего зверя. Ради такого снадобья охотники годами выслеживали чудовищ в самых тёмных провалах. Дэн Жэнь приберёг редкий эликсир для себя, чтобы быстро затянуть раны и укрепить сосуды перед предстоящим ритуалом, чем бы он ни был. Теперь флакон держал Мин, и сила древнего зверя должна была достаться ему.
«Береги глотку, — глухо отозвался Гу Лань. — Это не травяной отвар, а концентрат тяжелой плоти. Звериная суть пойдет по руслам подобно расплавленной бронзе. Протолкнешь слишком много — вывернет наизнанку».
Мин отмерил в рот три маленькие капли и сразу закрыл флакон. Он глубоко вдохнул и сосредоточился на собственных каналах.
Снадобье обожгло горло и тяжёлым комком опустилось в желудок. Ци оказалась настолько плотной, что с трудом проходила через узкие ответвления фрактального узора. Мин направлял её понемногу, сдерживая остальной поток. Стоило ослабить внимание, и сила болезненно распирала каналы. Он снова уменьшал напор и гнал отмеренную долю дальше, к ещё закрытым руслам.
Первый толчок отдался под лопатками. Камень за спиной юноши чуть дрогнул, внутри сухо хрустнуло, и обжигающая волна прошла вдоль позвоночника. Пятидесятый канал открылся. Но Мин повёл ци дальше.
Пятьдесят первый меридиан поддался через два часа, когда Мин проглотил еще десять капель. К этому времени от напряжения у парня взмокла спина. Сила звериного костного мозга хлынула в открывшийся канал, и юноша вновь сдержал её напор. Духовный лак, который