За печатью Небес - Оливер Ло

Мин перешагнул порог башни.

Клеймо под левой ключицей вспыхнуло мгновенно. Горячая нить натянулась в сторону запада, запульсировав с удвоенной силой, словно предупреждая загонщика о выходе добычи. Юноша лишь усмехнулся, поправил за спиной «Драконий Хребет» и зашагал прямо по линии натяжения этой связи.

У подножия башни Лепни потянулись к лестнице, перекрывая проход. Мин выбрал свободный гребень ближайшего бархана и начертал Перенос. Под сапогами хрустнул пепел. Юноша спустился по другому склону и направился к ущелью, оставив стадо за спиной.

У входа в ущелье Мин тем же способом миновал сборщика, который держал пику поперек тропы. Через час он добрался до границы Загона.

Здесь скалы сходились тесными воротами, поперек которых были натянуты толстые канаты, сплетенные из высушенных кишок чудовищ. На канатах висели сотни костяных колокольчиков, глухо позвякивавших на ветру.

В трехстах шагах за оградой, в неглубоком овраге, медленно ползала одинокая Матка. Старая самка отстала от основного стада из-за поврежденной задней лапы и теперь неторопливо выскребала жвалами зеленую руду из трещины в камне.

Мин перемахнул через ограду одним плавным прыжком, не задев костяных погремушек.

Сапоги мягко опустились на пористый шлак. Юноша приблизился к твари сбоку. Матка загудела и повернула к нему голову. Из раскрытых челюстей ударила струя кислоты. Мин прыгнул к передней лапе, укрывшись под навесом панциря, а кислота зашипела на камне позади него.

Мин ухватился за край панциря и взобрался твари на загривок. Под выступом спинного щита хватало места, чтобы опуститься на колено. Матка дернулась, пытаясь сбросить его, и юноша прижался плечом к костяной броне.

В складке на холке тускло светилось клеймо Трех Бичей. От выжженного круга в глубь плоти уходили три белесые нити. По ним воля загонщика доходила до зверя, заставляя его подчиняться каждому приказу.

Мин положил пальцы правой руки на шершавый край метки и направил в нее духовное чутье. Знакомый узор. Внешний круг удерживал связь с хозяином, три насечки заставляли тварь слушаться. Там, где линии сходились, дрожала маленькая темная точка. Через нее Цюй Тао и отдавал приказы.

— Посмотрим, чье ремесло крепче, старик, — прошептал юноша.

Мин собрал в пальцах ци восьмой ступени Потока и коснулся темной точки. Здесь требовалась осторожность, разрушь он круг, и связь оборвется. Начертатель удержал чужие линии на месте и вплел между ними два знакомых символа Первого Круга.

«Знак Сцепления» связал ци Мина с сердцевиной метки.

Следом Мин вывел четырнадцать штрихов «Знака Якоря», закрепляя чужое клеймо на собственной духовной основе.

Матку сотрясла тяжелая, судорожная дрожь.

Костяной щит чудовища заскрежетал, из-под челюстей с шипением вырвалось облако белого пара. Клеймо мигнуло дважды. Пепельный свет угас, и по кругу разлилось золотисто-коричневое сияние чистой земли.

Теперь приказы проходили через ци Мина. Воля загонщика до Матки больше не доходила.

Мин поднялся с колена, спрыгнул на землю и легко похлопал ладонью по массивному панцирю:

— Вставай, корова.

Огромная тварь медленно подобрала лапы, развернула массивную тушу и покорно поползла вслед за юношей, повинуясь новому хозяину без малейшего сопротивления.

Со стороны дальних солончаков донесся крик Цюй Тао. Тут же его подхватили все трое сборщиков у края оврага. Голос загонщика с чудовищным скрежетом рвался из пустых костяных чаш; пластины в ребрах тварей дрожали так сильно, что по белой кости побежали трещины:

— ВОР-Р-Р-Р! МОЯ ДУША! ТЫ ПОСМЕЛ ТРОНУТЬ МОЮ ДУШУ!

Мин усмехнулся. Вот почему старик так взвыл! В каждую метку он вкладывал частицу собственной души и через нее чувствовал помеченную тварь. Перехватив клеймо, Мин отрезал эту частицу от хозяина. Отдача ударила по духовной основе загонщика, терзая его меридианы.

Трое сборщиков сбежали в овраг, гремя лапами по камню. Твари выставили зазубренные пики, целясь Мину в грудь.

— Растоптать, — не оборачиваясь, бросил Мин.

Матка взревела, опустила головной щит и рванула навстречу. Двое сборщиков уперли пики в ее броню. Древки переломились. Самка подхватила тварей щитом и прижала к скале; костяные короба лопнули, по осыпи покатились обломки. Третий отскочил вбок и попытался достать пикой сочленение панциря. Матка повернулась за ним, подняла лапу и вдавила сборщика в землю. Кости хрустнули под ее весом.

Мин ухватился за край щита и забрался на загривок. Устроившись за костяным воротником, он направил свою добычу к выходу из Загона.

Они преодолели ущелье за четверть часа.

Когда вдали показались белые стены башни Архива Тан, за спиной юноши взметнулась туча пепла. Матка раздвинула осадных Лепней тяжелым панцирем и донесла Мина до лестницы. Юноша приказал ей лечь, соскочил на землю и напитал короткий нож ци. Оболочку он вырезал из-под края щита, подсекая знакомые связки. Ши Эр приоткрыла входную створку. Свернув добычу, Мин поднялся по лестнице, переступил защитную черту и положил рулон у ног.

Цюй Тао летел по каменистому руслу с бешеной скоростью, совершенно не жалея ног. Его серый халат развевался на ветру, впалые щеки посинели от нехватки воздуха, а из разорванного рта текла темная кровь. Потеря куска души нанесла по его культивации жестокий удар. Старик тяжело хрипел, и его единственный глаз горел безумием.

Выскочив к башне, Цюй Тао увидел Матку у лестницы. Из-под разрезанного панциря сочилась мутная жидкость. Выше, у порога, стоял Мин. Возле его сапог лежал свернутый в рулон трехметровый лоскут перламутровой оболочки.

Цюй Тао остановился в десяти шагах от лестницы и согнулся, упершись свободной ладонью в колено. После погони ему едва хватало дыхания. Он глянул на разрезанный панцирь Матки, потом поднял глаза на Мина. Мальчишка унес его добычу и теперь стоял у входа в башню, совершенно довольный собой.

— Ты… — прохрипел Цюй Тао, и голос его сорвался на сиплый шепот. — Ты забрал не скотину, щенок. Скотину я бы тебе простил… Ты отрезал кусок моей собственной души.

Мин поднял оболочку с камня. Рулон норовил развернуться, и юноша прижал его локтем к боку, пока забрасывал на плечо. Потом снова посмотрел на старика:

— Твоя душа пахнет тухлятиной, смотритель. Не разбрасывай ее по чужим пастбищам, если боишься, что кто-то наступит на нее сапогом.

Цюй Тао шагнул к лестнице. По звеньям бича побежали серые искры. Мин стоял за защитной чертой, там же, где сгорел костяной сборщик. Загонщик посмотрел на белый порог и опустил руку. И ведь еще издевается, щенок!

— Мы встретимся за пределами этого порога, Лу Мин, — выплюнул загонщик, сплевывая кровь под ноги. — И тогда я сниму с тебя кожу заживо. Если бы ты послушно