Против ветра - Анна Джейн

– Он не узнает. Я пошел?

– Погоди, – жестом остановил его дядя.

Он вытащил из стола маленький запаянный целлофановый пакетик с белым порошком, похожим на муку, и кинул его через стол удивленному Рику. Раньше ему давали только деньги, а сейчас дают то, что ему нужно больше всего. Не поворачивая головы, Рик пару раз стрельнул взглядом в дядю, а потом в сторону заветного пакетика. Его сходство с ожидающей подачку собакой увеличилось.

– Бери, твое, – кивнул Давид Сергеевич. – Бери. Бери. Я же вижу, как тебе плохо. Используй по назначению. – Тут его голос чуть дрогнул от омерзения. – А после поговорим о кое-чем важном. Бери, малыш, бери.

Рик не мог больше ждать. Схватил бледными пальцами пакетик, раскрыл его и привычным движением высыпал порошок прямо на темный стол, хотя обычно использовал зеркало. После достал из кармана бесполезную теперь карточку «Виза» и ею стал давить в пыль крупные кусочки порошка. С помощью этого же куска пластика он выстроил две тоненькие длинные ровные полоски – «дорожки». Свернув в трубочку мелкую купюру, он с наслаждением вдохнул порошок. Затем Рик откинул голову, тяжело выдыхая воздух ртом.

Взгляд его еще больше помутился.

Немного порошка еще оставалось на столе, и ангел просто слизнул его: осторожно, медленно, будто в интимной обстановке проводил языком по животу любимой женщины.

Ему почти сразу стало хорошо. Прилив сил, бодрость, отменное настроение и желание что-то делать, делать, делать – вот что посетило его как по мановению волшебной палочки. Плохое настроение, страшные мысли – все куда-то делось, кануло в пустоту, пропало.

– Ну, как? – со скучающим видом спросил дядя.

На представление дядя не слишком-то и смотрел – наливал себе еще бокал коллекционного вина и с удовольствием смаковал его.

Рик поднял вверх большой палец.

– Я просто отлично! – совершенно другим голосом воскликнул парень. Он расцветал прямо на глазах.

– Я рад. Очень рад. А давай вернемся к разговору о человеке, который вышел из моего кабинета? – очень мягко, как будто разговаривал с ребенком, предложил Давид Сергеевич. – Говоришь, что из-за этого ублюдка, что вышел из моего кабинета с девчонкой, твой отец узнал обо всем?

Рик склонил голову набок, с огромным интересом уставившись на родственника. Тот продолжал улыбаться, обнажив зубы и десны.

– Я думаю, что ты должен немного отомстить этому недоумку, – так же мягко продолжал дядя. – Он ведь тебя унизил, правильно? Тебя, унизил тебя, а ведь на это у него нет прав. Нет же?

Ангел энергично закивал головой:

– Да, точно! Его надо наказать! Кто он такой? Кто он такой?!

Он переполнявших эмоций парень даже вскочил на ноги.

– Ты прав, милый, конечно же, ты прав. Надо подумать над тем, как можно наказать его. Подумаем?

– Подумаем! Подумаем! – Вихрь эмоций вскружил голову Рику, и из надменного парня-ангела с презрительным взглядом васильковых глаз он превратился в прыткого веселого демоненка, с сумасшедшим восторгом смотрящего на мир.

– У него скоро свадьба, не желаешь ли посетить ее, малыш? – спросил Давид Сергеевич.

Он мгновенно придумал план, убивающий двух зайцев. Во-первых, отомстит зарвавшемуся Дионову, который не захотел поделиться таким лакомым кусочком, как девочка с чудесным простым именем Машенька – этот мужчина был истинным ценителем не только вина, но и прелестных юных и невинных девушек. А во-вторых, он может избавиться от племянника. Если торчок появится на свадьбе у проклятого Дионова и немного пошалит, кто знает, какие у этих «шалостей» будут последствия?

Главное, не отпускать племянничка от себя и вовремя подкармливать «гадостью». Пусть после переполоха у Дионова Леон поймет, насколько плох его сын – это заставит в ближайшем будущем обратить его королевское внимание на сыновей своего брата Давида, дабы ввести их в бизнес вместо безнадежного нарика Рика.

И с Машенькой он все-таки еще встретится.

Через пару часов Давид Сергеевич узнал многие подробности свадьбы Александра, правда, недоумевал, почему невесту зовут Ника, а не Машенька. Но это было уже не важно.

Александр вывел Марту на улицу. Так же крепко держа ее за руку, молча отключил машину от сигнализации, открыл дверь сестренке, пребывавшей в шоковом состоянии, а сам быстро сел рядом с ней, включил зажигание и поехал прочь от этого места, злой как демон. Он не предвидел такого поворота событий и теперь проклинал управляющего «Алигьери», хотя понимал, что в первую очередь должен злиться только на себя. Это его и только его косяк. И он должен с этим косяком разобраться.

Саша покосился на юную спутницу. Та сидела молча. Лицо ее было почти спокойно, но вот сцепленные на коленях пальцы и взгляд широко распахнутых глаз выдавал страх. Будто вот-вот их нагонит этот мерзкий тип, так возжелавший заполучить скрипачку в свои грязные руки.

Александру это не нравилось: девчонка не должна бояться рядом с ним! Он что, сидит с ней для красоты, что ли? Да, он виноват – из-за него и случилась эта дрянная ситуация, но пока Дионов с ней, Марта может никого не бояться, черт побери!

Саша резко остановил свою черную стремительную машину посредине широкого моста, на котором почти не было автомобилей. Марта вопросительно посмотрела на его бледное лицо. Из-за слабого освещения и осторожно спадающих на землю, как плотная ткань на ящик фокусника, сумерек его лицо выглядело бледнее обычного, и Марте казалось, что ее Саша похож на благородного, но мистического персонажа.

– Девочка, – громко произнес он, нарушая хмурую тишину, повисшую в салоне «БМВ», и повернулся к пассажирке.

Марта изумленно уставилась на Сашу:

– Что?

Он выставит ее прочь из машины? Прямо на мосту?

Но ничего такого, естественно, не произошло.

– Прости, – тихо вымолвил Саша, отстегнул ремни и, открыв окно, закурил.

Дионов, будучи человеком гордым, очень не любил просить прощения, считая свои действия и поступки правильными, но сейчас не мог не сделать этого.

– Не думал, что так получится, – добавил он с сожалением.

Саша рассматривал пустую полутемную дорогу – по ней изредка проносились машины с включенными фарами – и тяжелую, темно-серую воду, уходящую куда-то вдаль. На востоке казалось, что небо и земля почти одного цвета: еще чуть-чуть – и они поглотят друг друга в борьбе стихий. И только еле различимые, почти черные, неровные горы не давали им сомкнуться, выступая своеобразной границей между свинцовой водой и асфальтовым небом. Марте это небо напоминало дорогу, даже разметка на нем имелась – несколько вытянутых, необычайно светлых облаков.

– Ты опять испугалась из-за меня, – продолжал Александр.

Сигарета не помогала ему успокоиться.

– Это я, наверное, виновата, – прошептала Марта.

Как ни странно, она ощущала себя виноватой перед Александром. Если бы Марта сразу ушла в машину, ничего этого не случилось бы. И вообще. Что с ней такое?! Она как-то по-особому выглядит, как какая-то доступная уличная девица, раз этот проклятый