Против ветра - Анна Джейн

– Ты виновата? – повторил Дионов. Он медленно повернул голову в сторону сестренки, не понимая, почему вновь злится. – Ты виновата? – почти прокричал он и ударил рукой о панель приборов.

«Не бей машину, идиот», – почему-то подумала Марта устало.

– Я… Извини. – Она закрыла глаза. – Я не хотела, чтобы так выш…

Договорить она не успела – ладонь Саши зажала ей рот, не больно, но крепко.

– Замолчи, – велел Дионов срывающимся полушепотом, близко наклонившись к ней.

От того, что Марта извинялась перед ним, Саша чувствовал себя еще более скверно. Как она может извиняться перед ним?! Когда виноват только он один! Да что вообще происходит? Все словно с ума посходили, и он тоже в стороне от этого не остался. У него напряглись мышцы, и Дионову хотелось сорваться с места и пробежать несколько километров или выложиться в спортзале, а не сидеть рядом с испуганной девчонкой, перед которой он был виноват.

Напряжение в теле все нарастало.

Наверное, оно копилось в Саше с раннего утра, когда Дионов узнал о том, что Ника неожиданно пропала, а теперь стало прорываться наружу. Саша с трудом контролировал себя, хотя обычно это у него хорошо получалось.

Марта от неожиданности вздрогнула и тут же попробовала убрать горячую сухую ладонь от своего лица, но свободной рукой Саша перехватил ее запястье и покачал головой, глядя зелеными глазами, которые казались в полутьме серыми, прямо ей в глаза.

– Не говори этого больше, – хрипло велел ей Александр злым голосом. – Поняла меня?

Карлова кивнула. Несмотря на то что сейчас Саша добрым и милым не выглядел, она его не боялась. Не боялась, и все. И то, что его рука лежала у нее на лице, ей нравилось.

– Ты не виновата, – продолжал Александр. – Не говори глупости. – Он замолчал, прерывисто вздохнув, а после вдруг сказал: – Ненавижу глупости.

Он ненавидел их, потому что постоянно совершал их. Особенно раньше.

В салоне вновь наступила гулкая тишина, наполненная невидимыми серебряными искрами, которым не давали взрываться и превращаться в радужные фейерверки.

Через секунд двадцать Саша прекратил зажимать ей рот – ладонь расслабилась и передвинулась влево и вверх, оказавшись на щеке Марты. Кончики пальцев касались ее густых мягких волос, а большим пальцем он, не понимая, зачем это делает, стал осторожно поглаживать ее щеку, проводя линию от крыла аккуратного носа к скуле. Ошарашенная Марта тоже не понимала, зачем Саша делает это, однако момент казался ей поистине волшебным – ради него она еще дважды вытерпела бы унизительные слова от Давида Сергеевича, предлагавшего Дионову купить ее. Прекрасный единорог, который продолжал жить в ее душе, начал бешеную скачку, и вместе с ним бешено застучало ее сердце. А вот время, напротив, замедлилось.

Александр близко-близко наклонился к скрипачке, продолжая смотреть в ее глаза и поглаживать по коже. А Марта вдруг исхитрилась и, не ожидая этого от самой себя, коснулась губами основания его ладони – чуть выше крепкого широкого запястья.

Этот, в общем-то, невинный поступок стал для Александра спусковым крючком.

Мышцы сводило от тонны невыраженных эмоций.

Он не мог сдерживать себя.

Александр, сглотнув, закрыл на миг уставшие веки. А когда открыл их, то увидел вдруг в глазах Марты лукавое выражение – или посчитал его таковым. Не контролируя себя, одной рукой обнял Марту за талию и поцеловал в полуоткрытые губы – не нежно и легко, как это бывает у людей, которые целуются впервые в жизни, а достаточно напористо, хоть и не агрессивно. Сначала он захватил своими губами – жесткими и привыкшими быть властными – ее нижнюю губу, замер на пару секунд, словно проверяя, что Марта сделает. А после чуть отстранился, проведя кончиком носа по щеке, отчего вызвал легкую дрожь в ее теле. Свободная рука его скользнула по спине, вверх, к затылку.

Притянув Марту к себе, Саша вновь поцеловал ее, только теперь уже куда более по-взрослому, с тем же напором, присущим ему, но с нарастающим и почти болезненным влечением.

Дионов еще крепче обнял Марту, а та инстинктивно подалась вперед, удерживаемая ремнями безопасности. Саша, заметив это, одной рукой, не глядя, отстегнул Марту, которая старательно отвечала на поцелуй, вцепившись ему в плечи. Можно было предположить, что длинноволосая и хрупкая девушка будет ласково гладить любимого парня, который неожиданно исполнил ее мечту – поцелуй, но она с такой силой сжала пальцы на его плечах, словно целовала его не в первый раз, а в последний, прощальный, и не хотела отпускать. Ее объятия были крепкими, да и губы не могли похвастаться покорностью и смирением перед Александром, которого все это заводило еще больше. Она, не контролируя себя и закрыв глаза, даже умудрилась укусить его за верхнюю губу, отчего парень сдавленно выдохнул и чуть потянул ее за волосы назад, чтобы поцеловать в шею.

У Марты голова шла кругом от его прикосновений. Да и Саша тоже не соображал, что делает. Зато напряжение в мышцах заметно уменьшилось, и ему стало легче, как будто он принял волшебную таблетку. Для Марты же, которая не ожидала такого исхода сегодняшнего странного дня, волшебство висело в воздухе. Нет, сейчас оно стало для нее воздухом.

Только это длилось недолго. Рядом с черным «БМВ» пронесся огромный мощный КамАЗ, неожиданно прогудевший маленькой машинке-жуку, за рулем которой сидела молодая и еще неопытная девушка – та едва не спровоцировала аварию на мосту.

Резкий неприятный звук вернул Дионова в реальность, вырвав из лап сказки, позволившей ненадолго забыться. Парень резко отстранился от Марты и прошипел:

– Твою мать…

Марта тоже пришла в себя и в недоумении прижала ладонь к лихорадочно горящему лбу. Время вновь набирало обороты, а волшебство, которым Марта дышала, исчезло.

– Да что я делаю, – разговаривал сам с собой Дионов. – Пр-р-ридурок. Сестренка, – резко повернулся Саша к Карловой, думая, что та в ужасе от его поступка. – Прости меня. Не знаю, что на меня нашло. Прости. Больше этого не повторится. Обещаю.

– Да я… Просто. Это я… – Скрипачка никак не могла подобрать нужных слов.

– Не говори, что это опять ты виновата, – поморщился Саша. – Давай выйдем? – вдруг предложил он, думая, что он ничем не лучше Давида Сергеевича, которого еще двадцать минут назад он хотел прирезать стеклянной «розочкой».

Он первым выбрался на свежий воздух и, в который раз закурив сигарету, ступил на узкую пешеходную дорожку. Облокотился на перила и уставился на сумрачную воду, в которой отражались сотни огней – огней разноцветных, ярких и очень длинных. Марта встала рядом с ним и обратила взор не на темный восток, а на западную кромку горизонта, куда