Дигамма. Сборник - Ив Бонфуа

Она шепчет ему: хочешь, чтобы мы,

Как прежде, давали имена вещам?

Неизвестно, встретимся ли вновь с тобой.

Да, он говорит, я называю тебя,

Нерешительность стрижа, взмывшего ввысь:

Что увидел он, отчего завис

На мгновенье среди криков других стрижей?

Хочу, чтобы вспомнить, тебя назвать.

Он перевернул страницу. Перед ним

Та же улыбчивая женщина, она

Словно вернулась из долгих странствий домой

И спрашивает: как ты назовешь меня?

В ее голосе тревога, печаль. Скоро ночь.

Стрижи в небесах, как огромное крыло[29].

Она дает имя постели: широкой,

Шире страны, что лежит перед ними,

Хаоса луж, камышей, лучей света,

Птичьих крыльев, мелькающих там и тут.

А он камню: глыбам в сетке трещин,

Глубоким впадинам, налитым тенью.

Потом оба называют близкую ночь:

У него она темна, у нее — светла.

Дадим два имени всему, что мы любим!

Напишем этот мир вдвоем, говорит

Тревожная Ева мечтателю Адаму.

Идут, рассыпая согласные слова:

Назвали дом, песчаник, удода, овраг[30],

Постель, уже заваленную камнями[31].

Представь: в спальне висит большое

Зеркало. Утренний свет из окон

Падает на него, крепнет. Вещи

Яснеют, смягчая тревогу. Снаружи

Вновь то место, где все начиналось.

Проходят Адам и Ева, чьи руки

Сплетаются здесь, в этой спальне.

На ней длинная юбка: в складках, оборках.

Я взял какой-то плод, это было

В зеркале: отраженье осталось прежним,

Летний день чуть дрогнул и тут же застыл.

Я ощутил цвет плода, вкус, форму,

Потом положил: там, снаружи. И ночь

Вплыла в зеркало[32], и окна хлопают, звеня.

Холст небольшой, к тому же рваный. Что там?

Ночное небо над равниной, где бродят

Пастухи, перекликаясь, тревожа

Бездонные сны коров и овец.

Я чувствую: по воле художника ангел,

Спеша загладить несправедливость,

Ищет глазами здесь же, на картине,

Агарь и сына, уходящего с ней.

Вот они, и ангел рядом с ними,

Но тут изображение исчезает.

Невидимое принимает от красок

Чудотворный хлеб, кувшин свежей воды.

Остается лишь блик, где был ребенок[34],

Как будто там начинает светать.

Мгновенье хочет длиться, но не может вобрать

Вечность из низких ветвей, укрывших

Стол, где на моей белой странице

Играют тени и утренний свет[35].

Два дерева, потом трава, чуть дальше —

Дом, дальше — время, дальше — завтрашний день,

Начало забвенья, что уже разрушает

Упавшие сюда вчерашние плоды.

То, что там, далеко. Но всего недостижимей

Здесь и сейчас. Проще уйти

В будущее, неся с собою

Что-то от этого спелого плода,

Благодаря которому синий

Сольется с зеленым в ночной траве.

Один и тот же луг, сколько видят глаза,

Одна и та же мысль,

Наше «здесь», посылая вдаль журавлей[36],

Дает имя нездешнему. Все, чего хочу я, —

Помнить о вскипающей минуте: волне

Громадного наружного мира,

Согласной с тем, что возникает и тает

В моей речи, хочет и не хочет быть.

Приди, девочка в клетчатом платье[37],

Стань, смеясь, завершеньем всего:

Угасанием букв, обнажающим краски.

И тогда я смогу одеться светом

Летнего дня в чужом краю,

Кутаясь в слово и его тень.

Казалось, нет числа рукам, ласкавшим

Ее в темноте. Она не пыталась

Связывать их с чьим-то обликом. Решила

Не знать ни о чем, вообще не быть.

Душа и тело, нужны ль вам глаза

Для соединенья ваших губ и пальцев?

Глазам всегда мешает язык,

Им трудно то и дело разрушать его ложь[39]!

Психее нравилось не видеть. Так огонь,

Зажженный молнией других миров,

Охватывает дерево у нас на земле.

А Эрот? Желая удержать в ладонях

Ее лицо, он лишь с горькой досадой

Отдавал его изменчивым прихотям дня.

Психея весь день слепа? Нет, она

Укрылась с головой покрывалом света.

Лето: все неподвижно под небом,

На смятом ложе застыла даже река.

Психея одинока в своем теле. Но вот

Ее кровь тревожит кто-то чужой,

Словно ум пожелал быть не собой,

Становясь зародышем в лоне смерти.

Счастлив мир, где ночь, струясь через край,

Проникает в день, в его яркий свет.

Бредущий по колени в этой воде

Обращен лицом к другому солнцу. Глубь

Моря краснеет: потом плывешь,

И все, чем ты был, без следа исчезает.

Вечером ее клонит в сон. Она любит

Биение в ней чужого