Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки - Диана Карабегович
С тофу отношения у меня категорически не сложились (как и у всех остальных ребят в группе). На вид он был похож на безликие кусочки сои, а на вкус немного кислил. Я планировала приучить себя к тофу, но со временем его почти совсем перестали давать в столовой (видимо, потому что мы его не ели, и корейцам приходилось постоянно выбрасывать множество остатков).
Вечером иногда давали булочку или блинчик. Я очень полюбила булочки с бобами. Почти никто из ребят их не ел, потому что они очень специфичны на вкус (начинка вязкая и несладкая), и мне, к моему абсолютному счастью, всегда доставались дополнительные порции.
Персонал, работающий в столовой, – замечательные и добрейшие люди. Если мы просили, они всегда давали добавку, а иногда даже удваивали её.
Мы часто бегали за дополнительными булочками на ужин, а однажды ходили за тройной порцией блинов. Я наконец-то научилась ловко обращаться с палочками, и у меня перестала вываливаться из рук еда (по первости меня раздражало, что всё мясо соскальзывало и выпадало обратно в тарелку, потому что я не привыкла пользоваться железными палочками, поэтому я просто брала некоторые куски и насаживала их на кончик). Благо, никто из корейской стороны это не увидел, потому что для азиатов такое невежество было бы поистине шокирующим.
К блюдам, которые здесь давали, я тоже приноровилась, хотя иногда добродушные поварихи готовили такую острую еду, что потом ещё минимум час во рту всё горело и ничего не помогало – ни вода, ни даже рис.
Пару раз здесь делали очень вкусные ферментированные баклажаны, но они были в таком остром соусе, что от него сразу в два ручья начинали течь слёзы. В общем и целом еда в столовой была приличной, и в принципе я всегда находила что-нибудь по вкусу.
Однако блюда часто повторялись, поэтому мы всей группой зачастили ужинать в ресторан, расположенный по соседству. Точнее девочки ходили ради еды, а мальчики – ради местного золотого пива Тэдонган по акции 2+1.
Под палящими лучами солнца улица в мгновение ока просохла, а к вечеру дождь полил с новой силой и шёл почти всю ночь. Иногда нас так донимали комары, что мы не спали до утра.
Проснувшись среди ночи и прихлопнув комара тетрадкой, я опять услышала назойливое жужжание над ухом, однако не смогла локализовать противное насекомое, оставила тетрадку у себя в постели и не заметила, как заснула с ней в обнимку, причём, видимо, ни разу не повернувшись, потому что на следующее утро оказалось, что я лежу в той же позе, что и накануне.
Местные комары сильно отличались от тех, к которым мы привыкли в России. Они были крупнее и жалили больнее. Укусы после них сильнее чесались и проходили гораздо дольше, чем обычно. Благо меня они не сильно мучили (видимо, моя кровь не такая вкусная), а вот Кате доставалось по полной программе.
Она ходила вся покусанная, и большие красные точки не проходили неделями. Всё было настолько плохо, что у неё до сих пор остались многочисленные мелкие шрамы, как напоминание о ночных битвах с северокорейскими комарами.
Каждый вечер мы использовали репелленты, однако они почти не помогали. Кроме этого, Катя наносила мазь от комаров, но и это не возымело должного эффекта. Очевидно, дух местных насекомых просто так не сломить, поэтому почти каждую ночь мы жертвовали сном, устраивая на них охоту.
***
На следующий день мы проснулись уставшие и невыспавшиеся, так как ночные приключения давали о себе знать. Планов у нас не было, и мы решили просто погулять по району. Уже на выходе мы столкнулись с Мухёном. Он был одет в светло-голубую рубашку, под которой виднелась хлопковая белая майка.
– Что делаете? – спросил он, с интересом заглядывая через моё плечо, чтобы лучше рассмотреть комнату.
– Ничего особенного, – ответила я, недоумённо глядя на нашего сопровождающего.
– Хотите поехать со мной и китайцами в Кванбок? – предложил он.
Мы с Катей переглянулись и кивнули друг другу. На том и порешили, что мы снова поедем в универмаг.
Большинство ребят ещё спали, поэтому из нашей группы поехали только мы с Катей и Маша, которая по секрету сообщила, что нашей девушке-сопровождающей Мире, делившей с ней комнату, нравится Мухён (Америку она не открыла, потому что мы это давно уже поняли).
Мне было немного жалко Миру, потому что Мухён явно не отвечал ей взаимностью и не реагировал на её знаки внимания. Или он настолько сильно не умел выражать свои чувства, или он был просто недостаточно заинтересован, чтобы замечать её томные взгляды? Моя женская интуиция подсказывала, что, скорее всего, здесь верно второе утверждение.
Мира была очень невинной и искренней, а Мухён к ней относился всегда немного свысока, козыряя тем, что он старше и выше по должности в глазах директора.
Каждый раз, когда он пользовался этим, чтобы поставить Миру на место, мне хотелось хлопнуть его по затылку и научить тактичности, ведь было очевидно, насколько это ей неприятно.
Как бы там ни было, Мира должна была ехать с нами, но накануне они снова что-то не поделили, поэтому, сославшись на плохое самочувствие, она осталась в номере.
Маша сказала, что ссора с Мухёном (хотя мы и не знали подробностей) её так расстроила, что она полночи тихо плакала в подушку. На меня снова накатило чувство жалости по отношению к девушке – она явно не заслуживала грубости и бестактности, которыми её щедро одаривал Мухён.
Мы с девочками спустились на первый этаж и уселись на диванах в лобби общежития, ожидая появления сопровождающего. Несколько китайцев