Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

Сельские низшие классы также обрели новую значимость. Это было особенно заметно в популярном и эгалитарном движении артигизма, которое поддерживали вооруженные отряды гаучо и мелкие производители. В Энтре-Риосе и Восточной полосе впервые было использовано слово «монтонерас»[62] для описания этих нерегулярных сил, которые сражались en montón (массово). Именно они придали движению эгалитарный тон, воплощенный в его знаменитом лозунге: «Naides más que naides»[63].

Аналогичным образом мобилизация крестьян разного этнического происхождения привела к радикализации политической жизни в Сальте, особенно когда мелкие землевладельцы, арендаторы и сельскохозяйственные рабочие начали подниматься до ранга офицеров. Возможно, в попытке противостоять оскорблению, нанесенному им роялистами, эти группы взяли пренебрежительное «гаучо», редко используемое на севере в то время, и превратили его в название и идентичность, которые объединяли их. Они были гаучо-патриотами. Гуэмес, лидер сопротивления в Сальте, сделал движение официальным, когда создал свою знаменитую División de Gauchos de Línea Infernales (Дивизию адских гаучо Линии). За свои заслуги гаучо Гуэмеса получили ряд важных уступок – право не платить аренду или не работать на землевладельцев, а также «военные привилегии», которые давали им определенные полномочия, например право забивать скот, принадлежащий землевладельцам, не спрашивая разрешения и не опасаясь наказания. Именно по этим причинам элита Сальты ненавидела гаучо и их покровителя Гуэмеса, которого они несколько раз пытались сместить с должности губернатора провинции. В 1821 году им удалось ненадолго свергнуть его, но решительные действия гаучо вернули ему прежнюю должность. Однако долго он на посту не продержался, его убили в том же году во время внезапного набега роялистов.

Коренные народы активно участвовали в войнах за независимость с обеих сторон (в некоторых случаях они также вооружали силы самообороны, чтобы защитить себя от обеих сторон). Касики предоставили тысячи солдат для роялистских армий Лимы. В этом нет ничего странного: коренным народам не казалось, что жизнь улучшится, если их станут угнетать местные элиты без посредничества чиновников короля. Фактически враждебность против коренных народов в период независимости усилилась. Некоторые из достижений революции, такие как равенство перед законом, парадоксальным образом принесли новые угрозы выживанию коренных общин, поскольку они привели к распаду pueblos de indios (индейских деревень) и концу общинных прав на землю. Отмена дани, безусловно, пошла им на пользу, но в таких местах, как Жужуй, ее вновь ввели под другим названием (contribución indigenal[64]), и вплоть до 1840-х сохранялись формы «личной службы».

Несмотря на это, многие индейские общины сражались на стороне патриотов. Их помощь была решающей в некоторых сражениях. В войсках Гуэмеса сражалось множество индейцев. Значительная часть воевала в Пуне, и в Верхнем Перу их был целый легион (легенда об «Инке Кастелли», который принесет им свободу, сохранялась там много лет). С другой стороны, в долинах народа кальчаки поддержка революции была незначительной или вообще отсутствовала.

На востоке люди энергично участвовали в революции, особенно в рамках артигизма. Несколько общин гуарани во главе с касиками присоединились к движению, добавив свои требования равенства перед законом и некоторую враждебность по отношению к белой элите. Самым известным лидером был Андресито Гуакурари, который стал командиром и играл центральную роль в артигизме. В августе 1818 года он и его войска заняли город Корриентес, где элита пыталась восстановить свою лояльность Буэнос-Айресу. Во время пребывания там он заставил некоторых весиньо самих убирать общественную площадь, а их жен – танцевать с солдатами: невыразимое унижение и компенсация за традиционное презрение с их стороны. Он также спасал детей коренных народов, которых содержали в плену в домах богатых семей и заставляли выполнять черную работу. Гуакурари попытался объединить бывшую провинцию иезуитов под своим контролем, но в 1819 году португальцы разбили его и взяли в плен. Другие лидеры гуарани продолжали поддерживать движение артигистов до самого конца.

Революционная волна также побудила к действиям коренные народы, которые все еще жили на автономных территориях. В Чако они воспользовались тем, что белые поселенцы заняты борьбой между собой, и двинулись на юг. В 1815 году они захватили земли на севере Санта-Фе, а в следующем году учинили беспорядки в Кордове. В Санта-Фе властям удалось сдержать их с помощью соглашений о поставках одежды и денег. При движении дальше на юг отношения оставались относительно мирными, и пеуэнчи[65] вели переговоры с Сан-Мартином, предоставляя свободный проход через свою территорию в обмен на то, что армия будет скупать их скот и иные товары. С другой стороны, к северу от Буэнос-Айреса коренные народы вели себя более агрессивно, особенно потому, что артигисты и портеньо поощряли касиков, в частности народа ранкель, выступать на той или иной стороне.

Со своей стороны, темнокожие американос активно участвовали в революции, которую горячо поддерживали. Именно раб раскрыл своего поработителя Мартина де Альсагу как лидера заговора, сорванного в 1812 году. Как и ранее в Буэнос-Айресе, в 1811 году в таких местах, как Кордова и Сальта, были организованы ополчения пардо (мулатов) и свободных темнокожих солдат. В том же году в них участвовали и рабы. В Восточной полосе им впервые предложили свободу в обмен на присоединение к военным действиям. Многие с энтузиазмом приняли этот вариант. На севере нечто подобное сделал Гуэмес, а в других местах патриотические власти обязали владельцев поставлять для армий рабов, которым обещали свободу после минимум пяти лет службы. Темнокожие солдаты сыграли решающую роль в освободительной армии Сан-Мартина: из 5200 человек, которых ему удалось собрать для переправы в Чили, 1550 были бывшими рабами (не считая других свободных темнокожих солдат). Сан-Мартин считал их своими лучшими пехотинцами, и несколько из них дослужились до офицерского звания.

Чтобы не настраивать рабовладельцев против себя, революция не торопилась с отменой рабства. В 1812 году запретили торговлю людьми, а в 1813-м провозгласили Закон о свободе рождения (libertad de vientres), который все же установил: дети, рожденные у рабов, должны оставаться в домах поработителей и служить им до достижения совершеннолетия. Чтобы обойти закон, недовольные отправляли своих рабынь рожать в Бразилию или напрямую регистрировали детей как порабощенных, чему матери сопротивлялись, подавая судебные иски. Отмена рабства не произошла до принятия Конституции 1853 года (за исключением Буэнос-Айреса, где правительство отложило ее до 1860 года).

Несмотря на скромный темп правовых изменений, в ходе революции положение в обществе морено или темнокожих изменилось: они стремились к большему радикализму, движимые обещаниями свободы и равенства. Хороший пример – неграмотный пардо Франсиско Бенитес, который стал одним из лидеров артигистов и командовал войсками, к большому ужасу элиты на востоке. Он был среди