Чако. Своя чужая война - Михаил Юрьевич Федоров
Миномётчики своё дело знали хорошо, и в том огненном аду, который они устроили позади танков, уцелеть не мог никто. Те боливийские солдаты, что бежали первыми, были поражены парагвайскими минами в первые же секунды обстрела, а чуть позже там начался настоящий сумбур из взлетающих в воздух туч земли, криков, одиночных выстрелов и пулемётных очередей. Было понятно, что следовать за танками в этой ситуации никто из боливийцев не решится, ведь продолжать движение означало умереть, и ничего иного быть просто не могло. Но боливийские танкисты, в надежде на поддержку своей пехоты, продолжали наступление, паля на ходу по парагвайским позициям[54].
Алёша видел, как несколько групп солдат обходят танки с флангов. Они бежали, падая под огнём танковых пулемётов, потом поднимались и бежали дальше. Кое-кто, видимо раненые, были не в состоянии встать и пытались отползти под укрытие невысокого чакского кустарника. Некоторые не поднимались.
Один из бойцов, сжимая в руках увесистую связку гранат, сумел подобраться к однобашенному танку совсем близко. Было видно, как он выдернул чеку и бросил гранаты. Почти неслышно в шуме боя они ударились о броню танка у основания башни, и спустя долю секунды сработал запал. Мелькнула вспышка, и тут же раздался грохот, многократно более сильный, чем звук взрыва любой гранатной связки.
Вырванная из креплений башня отлетела метров на десять, а корпус танка словно подскочил на месте и тут же плюхнулся на землю. Из проёма, где только что находилась башня, валил густой чёрный дым и вырывались невысокие языки пламени.
— Ура! — закричал Алёша. — Так его, супостата!
Без сомнения, солдат, так удачно метнувший связку гранат, был мёртв. Он находился не более чем метрах в двадцати от танка, а сдетонировавшие снаряды создали обширную область высокого давления. Солдат, конечно, погиб от баротравмы, даже если его и не зацепило осколками.
Экипаж двубашенного танка и не подозревал, что боевая машина осталась в одиночестве. Тех боливийских пехотинцев, что посчитали отступление позорным, уже добивали бойцы соседней роты.
— Гранаты не бросать! — послышался где-то вдалеке крик Гусятникова. — Танк захватим целым!
Одновременно с его приказом раздался ещё один взрыв. Кто-то из солдат, подкравшись к танку, бросил гранату под гусеницы. Соединение траков не выдержало, и гусеница поползла, быстро скатываясь с катков. Танк закружился на месте. Пулемётчики, экономя патроны, теперь не палили во все стороны, а лишь изредка постреливали прицельно, очевидно, надеясь на скорую помощь.
Как-то сразу всё смолкло, прекратились даже отдалённые выстрелы, тишину нарушали лишь лязганье уцелевшей танковой гусеницы да грохот двигателя. Экипаж танка, понимая, что произошло нечто, не предусмотренное изначальным планом боя, выжидал.
Из ближайших к нему кустов метнулся солдат — среднего роста, ловкий, быстрый. Он подбежал к "Виккерсу" и, закинув на броню свой маузер, моментально вскарабкался сам. Усевшись на башню, принялся стучать прикладом в люк водителя, крича по-испански:
— Эй, вы там! А ну, вылезайте из своей консервной банки. Не то мы вас и правда консервами сделаем. Копчёными.
Алёша узнал его: ну конечно же, это мог быть только Родриго-Шутник. Кто ещё в такой обстановке мог найти в себе силы зубоскалить?
— Выходите! — не унимался Родриго. — Кто вылезет первым, налью стакан каньи!
Водитель заглушил мотор танка. Вокруг начали собираться солдаты, уже догадавшиеся, что боливийцы, осознавшие бесполезность сопротивления, раздумывают и им не хватает лишь небольшого толчка, некоего неосязаемого фактора, способного смирить их с пленением. Судя по всему, спокойный, даже насмешливый тон Родриго и обещание налить стакан каньи оказались именно тем, что разрешило сомнения боливийцев.
— А почему только первому? — раздался из недр глухой голос. — Другие тоже хотят.
В толпе солдат кто-то одобрительно хмыкнул. Подошли Фернандес с Алёшей, следом — Гусятников.
— Ставлю две бутылки каньи на всех, если отремонтируете гусеницу! — громко произнёс Роберто.
На некоторое время в танке возникло замешательство, потом тот же, что и прежде, голос произнёс:
— Хорошо. Мы выходим.
Люк левой башни, на котором сидел Родриго, дёрнулся. Шутник приподнялся и встал рядом. Крышка откинулась, и из стальных недр танка вылез боливиец. Одновременно открылись ещё два люка — на правой башне и водителя. Парагвайские солдаты одобрительно зашумели.
— Фернандес, троих — на охрану пленных, остальным бойцам занять позиции, — произнёс Гусятников. — Расслабляться нельзя, думаю, атаки ещё будут.
После того как боливийцев увели, Гусятников подозвал Роберто:
— Солдаты ещё не поняли, сколько их товарищей только что погибло, и виной этому — боливийские танки. Проследи, чтобы никто сгоряча не начал мстить. Убивать сдавшихся — удел негодяев. По предварительным подсчётам, у нас погибли не меньше двадцати человек. И это не считая раненых.
Лицо Роберто стало серьёзным. Даже он, имеющий более богатый, чем его солдаты, боевой опыт, находился сейчас в эйфории победы над грозным врагом. Но ведь дорога, которую они обороняют, не потеряла своего важного значения, и враги, более многочисленные, чем солдаты парагвайского батальона, никуда не делись.
— Да, господин майор.
В течение двух часов ничего не происходило. Очевидно, боливийцы, обескураженные стойкостью парагвайских солдат, сумевших быстро справиться с танками, находились в замешательстве. Несколько наблюдателей с биноклями сидели на кебрачо, внимательно всматриваясь в даль. Алёшин взвод, сократившийся за последние сутки на шесть человек, сидел в траншеях, а сам он лежал на траве, задрав ноги, давая им отдых после недавней беготни.
Разрыв артиллерийского снаряда застал его врасплох. Боливийские канониры были настолько точны, что первый же снаряд положили чуть ли не в самом центре расположения его взвода. Алёшу обдало целым фонтаном земли. Наблюдатели спрыгнули с деревьев и кинулись в укрытие. Здесь и там раздавались новые разрывы и поднимались фонтаны сухой земли.
По земле скользнула тень. Алёша, выплёвывая землю, здоровой рукой поправил пропитанную потом и покрытую грязью панаму цвета хаки и посмотрел в небо. Артиллерия внезапно смолкла, и стало ясно, что за разрывами снарядов он не услышал, как над позициями батальона появились два боливийских самолёта. Как и танки, они были построены на заводах "Виккерс". Британские оружейники хорошо наживаются на этой войне! Самолёты сделали круг, рассматривая их и примеряясь для захода на бомбометание…
Пилоты оказались неплохими бомбардировщиками: первая же сброшенная бомба упала почти точно на спрятанный в кустах миномёт. Солдаты едва успели разбежаться, и подброшенное взрывом орудие отлетело в сторону метров на пять. Алёша не видел, насколько сильно оно повреждено, но сейчас, совершенно точно, стрелять из него не получится.