Чако. Своя чужая война - Михаил Юрьевич Федоров

— Алёша, — обратился к русскому Роберто, — разведай, что там у них. Послушай, о чём совещаются. Вперёд, сержант!

Десять парагвайских солдат во главе с первым сержантом Степановым скрылись в кустах. Когда спустя несколько минут они, пробежав около километра, осторожно выглядывали из зарослей бульнезии[50], боливийский отряд находился метрах в ста от них. Шесть конных упряжек с орудиями стояли на дороге, чуть в стороне спешившиеся всадники обсуждали что-то, изредка посмеиваясь. Солдаты сидели и лежали на земли и траве, отдыхая после тяжёлого марша. На обочине дороги совещались несколько офицеров. Очевидно, боливийцы, опасаясь попасть в засаду, решали, что предпринять.

Два десятка всадников вскочили в сёдла и ускакали в ту сторону, где окопался батальон Гусятникова. "Отправили разведку, — решил Алёша, — пока не вернутся, отряд с места не двинется".

— Возвращаемся, — негромко приказал он.

Роберто, узнав, что враг совсем рядом и нападения не ждёт, лишь улыбнулся, оскалив ровные белые зубы:

— Отлично. Приказ будет такой. Занимаем скрытую позицию как можно ближе к боливийцам и открываем огонь. Главные цели — орудийные расчёты, офицеры и кавалеристы. Взвод, бегом марш!

Конная разведка боливийцев обнаружила позиции батальона майора Гусятникова, но парагвайцы, предвидя появление врага, усилили наблюдение за местностью и встретили всадников плотным огнём из маузеров и частыми выстрелами из миномётов. За стрельбой никто не услышал, что где-то в отдалении идёт ещё один бой. Взвод Роберто обстрелял отдыхающий боливийский отряд, и в короткий срок половина орудийных расчётов была перебита. Солдаты, в основном вчерашние крестьяне, скрепя сердце стреляли по лошадям, стараясь их не убить, а лишь вывести из строя на какое-то время. А вот кавалеристам досталось основательно: по корпоративной военной этике они держались отдельно от пехотинцев и артиллеристов и представляли собой хорошо различимые мишени.

После десятиминутной перестрелки Роберто дал приказ отходить. Огневая мощь боливийцев теперь была сильно ослаблена. Вряд ли им хватит солдат, чтобы вести стрельбу из всех орудий, и, по подсчётам Алёши, убитыми и ранеными они потеряли не меньше двадцати кавалеристов.

Роберто, отходя, оставил в зарослях кустарника Фелипе и ещё двоих лучших стрелков с заданием отстреливать вражеских корректировщиков огня, когда те залезут на деревья, что неизбежно, ведь возвышенностей поблизости нет. Им был дан приказ не упорствовать и, как только боливийцы кинутся искать, кто стреляет по корректировщикам, тут же отходить в расположение батальона.

Взвод возвращался, не имея ни одной потери и даже без раненых. Алёша вспомнил, сколько потов сошло с него — там, под Консепсьоном, когда он во главе своего отделения маскировался, копал и ползал. Вспомнил суворовское "тяжело в ученье — легко в походе". Да, если тяжело в ученье, то не только легко в походе, но и выйти из боя живым шансов куда больше, чем при лёгком ученье!

На обратном пути они встретили остатки боливийского разведывательного дозора и послали вслед всадникам несколько десятков выстрелов. Заржала раненая лошадь, один кавалерист ткнулся лицом в конскую шею, а через несколько секунд выпал из седла и, зацепившись сапогом за стремя, волочился по земле, вздымая облака пыли.

Несмотря на неудачное начало сражения, боливийцы отступать не собирались. Дорога между Сааведрой и Алиуатой имела слишком важное значение, чтобы оставлять её врагу. Вскоре орудия были приведены в боевое положение, и начался обстрел парагвайских позиций. Но оставленные Роберто снайперы сделали своё дело, и первые корректировщики артиллерийского огня были метким огнём сняты с верхушек деревьев. Лишь после этого боливийские командиры догадались выставить боевое охранение, поэтому Фелипе и двум другим бойцам пришлось отступить. В расположение батальона они вернулись без потерь.

Боливийцы упорствовали, стараясь выбить врагов с удерживаемых позиций. Но пешие и конные атаки раз за разом захлёбывались. Гусятников, понимая, что вражеские корректировщики могут навести огонь артиллерии на позиции миномётов, дал команду менять позиции как можно чаще. Прекрасно обученные бойцы, наблюдая, как фонтаны земли вырастают сначала метрах в пятидесяти позади, потом впереди, понимали, что их взяли в "вилку" и следующий снаряд прилетит точно в то место, где стоит миномёт. Тогда они хватали орудие и тащили его в сторону — благо пятьдесят девять килограмм перенести в случае необходимости можно и в одиночку. Очередной снаряд боливийцев вспахивал пустую землю.

Гусятников отправил два взвода к боливийским позициям, чтобы тревожить врага постоянными обстрелами в упор. Вести артиллерийскую дуэль было невозможно: дальность полёта мины слишком невелика, чтобы дотянуться до врага.

Настал вечер. Гусятников понимал, что ночью спать не придётся. Боливийцы должны выбить их с дороги в кратчайшие сроки, иначе в дальнейшем эта операция станет бессмысленной. Ему были известны планы командования: окружение четвёртой и девятой боливийских дивизий. Для этого надо несколько дней, и он должен продержаться хотя бы двое суток. Контроль его батальоном дороги между Али-уатой и Сааведрой крайне затруднял маневрирование боливийских дивизий, вынуждая их перемещаться в соответствии с планами парагвайского командования. Оставалось только надеяться, что тот отряд, что сейчас противостоит ему, не будет усилен. Сейчас, даже несмотря на преимущество боливийцев и в солдатах, и в вооружении, парагвайцы вполне неплохо справлялись с задачей удержания стратегической дороги. Но если к ним придёт подкрепление… Причём Гусятников был уверен, что его батальону подкреплений не будет: парагвайские войска, и без того меньшие по численности, заняты окружением врага и не могут выделить ни одного подразделения. Сикурса[51] им ждать не следует.

Когда настала ночь, парагвайцы, где ползком, где перебежками, передвигались между боливийцами, убитыми во время боя, забирая у них оружие и боеприпасы. Гусятников отметил, что это распоряжение дал Роберто, и подумал, что у него мышление истинного командира. Его решение обстрелять расчёты боливийских орудий сильно помогло обороняющимся, снизив интенсивность огня вражеской артиллерии раза в полтора, а то и вдвое. Гусятников велел позвать командиров рот. Когда офицеры собрались, он сказал:

— Господа офицеры, завтрашний день будет самым напряжённым. Возможно, к противнику прибудет подкрепление. Приказываю выделить от каждой роты по десять лучших солдат, хорошо их вооружить и отправить к боливийским позициям. Их задача — постоянно атаковать врага, обстреливать и забрасывать гранатами. Да перестреляйте лошадей, их орудия должны остаться без конной тяги. К завтрашнему утру боливийцы, в отличие от нас, должны быть сонными и уставшими. Поэтому сейчас организуйте поочерёдный отдых солдат и распределите трофейное оружие в соответствии с необходимостью. И не забудьте выспаться сами. Голова у командира всегда должна быть ясной.

Он