Лао-цзы. Дао Дэ Цзин. Новое прочтение классического древнего трактата - Кен Лю

Глава 2. Отсутствие красоты

Лишь только в Поднебесной узнали, что красивое красиво, тотчас появилось и уродство.

Как только все узнали, что добро – это добро, тотчас появилось и зло.

Ибо наличие и отсутствие порождают друг друга. Сложное и простое создают друг друга. Длинное и короткое дополняют друг друга. Высокое и низкое тянутся друг к другу. Голоса и звуки приходят в гармонию друг с другом. «До» и «после» следуют друг за другом.

Поэтому познавший Дао действует недеянием и учит молчанием.

Он не правит мириадами возникших созданий.

Он порождает их и не обладает ими; действует, не прося воздаяния.

Достигая совершенства, не считает это успехом; в силу того что он никогда не стремится к успеху, тот никогда не покидает его.

Глава 3. Действуй недеянием

Не превозноси мудрых – и люди не будут соперничать.

Не цени редкие вещи – и не будут красть.

Не гляди на то, что возбуждает желания, и сердца не придут в смятение.

Поэтому, управляя людьми, познавшие Дао опустошают их сердца и наполняют желудки; ослабляют их волю, но усиливают их кости; постоянно стремятся к тому, чтобы они были незатронуты знаниями и свободны от желаний, а те, кто освящен мудростью, не помышляли о действии.

Действуй недеянием – и не будет того, что не управлялось бы тобой.

На все тексты накладывает отпечаток время, в которое они были написаны. Чтобы понять смысл «Дао Дэ Цзин», нужно хотя бы немного знать об эпохе написания данного произведения.

По сравнению с Египтом, Месопотамией, Грецией и Римом древняя классическая китайская цивилизация (под которой я подразумеваю период до основания династии Цинь в 221 году до нашей эры) оставила последующим эпохам относительно немного сохранившихся текстов (к счастью, «Дао Дэ Цзин» – один из них). Такие великие открытия, как те, что были сделаны в Мавандуе и Годяне, – большая редкость. Причин малого количества письменных памятников много, но по крайней мере одна из них – это постоянные войны между различными мелкими государствами, которые со временем объединились в Китай.

Эпоха между VIII и III веками до нашей эры, когда эти государства номинально были вассалами царя Чжоу, делится на период Вёсен и Осеней и период Сражающихся царств – одно только название последнего должно сказать вам все, что нужно знать об этом хаотичном времени. По мере того как бронзовый век постепенно сменялся железным, великие полководцы собирали армии в десятки тысяч человек и тысячи колесниц, борясь за гегемонию на плоских равнинах и в плодородных речных долинах, разрушая города и убивая пленников. Непрекращающиеся войны приносили людям невероятные страдания, а также уничтожали тексты, артефакты, здания, предметы искусства. Такое положение дел продолжалось вплоть до установления гегемонии династии Цинь над всеми остальными царствами в 221 году до нашей эры.

В то время как мыслители пытались разобраться в происходящих вокруг них смертях и искали убежище или новые пути выхода из нестабильной ситуации, эта эпоха также стала свидетелем великого расцвета классической китайской философии. Писатели и ораторы развивали такие школы мысли, как конфуцианство (акцент на доброжелательности и гуманизме), легализм (акцент на эффективном управлении и реальной политике), моизм (акцент на всеохватывающей любви и эмпиризме), и многие другие.

Одним из направлений стал даосизм (или «философия пути»), для которого «Дао Дэ Цзин» является основополагающим источником. Не думаю, что испорчу вам впечатление от оставшейся части книги, если заранее раскрою ее содержание и скажу, что она посвящена Дао, или Пути, который, помимо прочего, является путем из хаоса, войны и боли в царство гармонии, мира и радости.

Работая с текстом, невозможно не почувствовать тень, отбрасываемую на каждую страницу историей враждующих государств.

Когда Лао-цзы говорит о «властителе десяти тысяч колесниц», это не просто расхожая фраза. Когда он пишет о кобылах, вынужденных рожать жеребят на поле боя, это не просто эмоционально сильный образ. Когда он описывает риски, угрозы, смерти и потери, это отнюдь не абстрактные вещи.

Не превозноси мудрых – и люди не будут соперничать.

Не цени редкие вещи – и не будут красть.

Не гляди на то, что возбуждает желания, и сердца не придут в смятение.

Чтобы понять всю важность этих призывов, необходимо помнить о страданиях, к которым приводят амбиции правителей и гордыня великих государств. Подобные ужасы человечество с избытком переживает и в современную эпоху, даже если те, кто живет в «развитом мире», в основном ограждены от последствий политики, проводимой от их имени в далеких странах против людей, которые не могут голосовать на выборах в государствах развитого мира.

Лао-цзы писал в эпоху великих изобретений, технологических и социальных перемен, когда все, пребывая в неведении, ожидали зарождения нового мирового порядка; когда великие властители думали о войне, а их мудрых советников больше волновали вопросы гегемонии и вассальной зависимости; когда красота соперничала с ужасом, хаос соседствовал с разумом, мир сотрясали грандиозные теории и мелкие раздоры, а путь через темный лес как для отдельных людей, так и для целых народов казался чрезвычайно туманным.

Все это не так уж сильно отличается от нашего времени, не правда ли?

Одним из следствий относительной скудости письменных источников тех времен является то, что мы мало знаем о личности Лао-цзы (Лао-цзы – это даже не имя, а, скорее, прозвище, выражающее уважение и почет, что-то вроде «старший учитель»).

Отсутствие биографической информации характерно для многих великих мыслителей той эпохи, например для соратника Лао-цзы по даосизму Чжуан-цзы. Но если Чжуан-цзы выступает в качестве персонажа в своих же притчах, давая нам более или менее ясное представление о своей личности, то Лао-цзы в «Дао Дэ Цзин» самодостаточен. Его голос растворяется в тексте, как угасающий крик птицы над озером в Новой Англии спустя долгое время после того, как она улетела.

Мы даже не знаем точно, когда именно он жил в те века постоянных войн. По некоторым данным, Лао-цзы был современником Конфуция, что позволило бы отнести его жизнь к VI веку до нашей эры. Но некоторые считают его современником Чжуан-цзы, жившего в IV веке до нашей эры (это примерно время Платона, столь же великого, но совсем иных взглядов философа).

Большая часть того, что, как нам кажется, мы знаем о жизни Лао-цзы, получена не из рассказов его современников, а из краткой биографии, написанной как минимум двести (а возможно, и пятьсот) лет спустя. Сыма Цянь, первый систематический историк Китая, составил краткие биографии четырех китайских философов: Лао-цзы, Чжуан-цзы, Шэнь-цзы и Хань Фэй-цзы.

(На теперешний взгляд эта комбинация кажется странной. Сыма Цянь объединил фигуры из разных эпох в рамках одного сочинения, поскольку видел в них непрерывную последовательность