Лао-цзы. Дао Дэ Цзин. Новое прочтение классического древнего трактата - Кен Лю
По данным Сыма Цяня, Лао-цзы родился в государстве Чу (в современной провинции Хэнань). Его настоящее имя – Ли Эр, а дворовое имя – Дань. Работал он хранителем архива при дворе Чжоу.
В качестве иллюстрации характера Лао-цзы Сыма Цянь рассказывает следующую историю о своей встрече с Конфуцием – великим мудрецом и основателем конфуцианства:
По пути в столицу Конфуций остановился, чтобы спросить совета у Лао-цзы.
Лао-цзы сказал ему: «Ты учишь словам мертвых мудрецов, чьи кости сгнили, оставив лишь пустые отголоски. Когда обстоятельства складываются удачно, мудрый человек может рассчитывать стать министром во дворце и свободно воплощать свои замыслы, как лошадь, которой дали простор для бега, но, когда удача не идет ему навстречу, мудрый человек должен развеяться по ветру, как кучка травы на обочине. Я слышал, что хороший купец прячет свои сокровища и товары так, что кажется, будто у него ничего нет, а мудрый человек сосредоточен на укреплении собственной добродетели, при этом выглядя глупым и смиренным. Тебе следует отказаться от гордыни и умерить аппетиты, ибо слава и честолюбие не идут тебе на пользу. Это все, что я могу сказать».
Вернувшись к своим ученикам, Конфуций обратился к ним со словами: «Я знаю, что птица может летать, рыба – плавать, а зверь – бегать. Птицу я могу поймать в сеть, рыбу – на крючок, а в бегущего зверя могу пустить стрелу. Но дракон… Я не знаю, что с ним делать, ведь дракон может оседлать ветер и взмыть в облака. Сегодня я увидел дракона среди простых людей».
Подобные притчи с участием Конфуция и Лао-цзы очень популярны и демонстрируют контраст между их философиями. В этой книге вы встретите еще несколько похожих историй.
Сыма Цянь поступает так же, как Геродот, который говорил: «Я просто записываю то, что слышал». Он добавляет: «Некоторые утверждают, что Лао-цзы дожил до ста шестидесяти лет, а некоторые – что до двухсот. Его долголетие было результатом следования принципам Дао».
Кроме того, Сыма Цянь рассказывает историю о Лао-цзы и его единственном трактате:
Лао-цзы изучал Дао и Дэ, а эта философия предписывала практикующему уходить от светского мира, избегая славы. Предвидя неизбежный упадок правления Чжоу, он решил последовать правилу своей философии и удалиться от его двора. Когда Лао-цзы достиг перевала Ханьгу, стражник Иньси сказал ему: «Учитель, раз уж вы собираетесь уйти от светского мира, запишите, пожалуйста, свое учение». Так Лао-цзы написал книгу, разделенную на две части и состоящую примерно из пяти тысяч иероглифов. Куда он пошел дальше, перейдя через перевал, никто не знает.
Как нам известно из рукописей Мавандуя и Годяня, это и был трактат «Дао Дэ Цзин».
О жизни Лао-цзы говорят многое: что его не существовало, что он жил после Чжуан-цзы, что он был легендарной личностью, история которого составлена из множества биографий реальных людей (а «Дао Дэ Цзин», следовательно, является компиляцией даосских учений других авторов), и так далее. Споры по этому поводу бывают порой весьма жаркими.
Я считаю, что все это, как и большинство вещей, о которых спорят умные ученые, можно просто игнорировать. Достаточно знать, что «Дао Дэ Цзин» был написан во времена великих потрясений и перемен, что в нем воплощена душа, искавшая и нашедшая мудрость, и что он не требует от читателя ничего, кроме готовности слушать и искать собственный путь.
Глава 4. Сосуд с нескончаемым содержимым
Дао – это сосуд, поток из которого никогда не иссякает.
Оно непостижимо, как происхождение всего сущего.
Затупляя лезвия, распутывая сплетения, скрывая сияние, смешиваясь с земной пылью, оно исчезает… или не исчезает?
Я не знаю, из какого источника оно происходит. Может быть, оно старше самого Создателя.
Колесничий и пределы языкаВ том, как Лао-цзы описывает Дао в этой главе, прослеживаются нотки мистицизма, заметные и в других его текстах.
Затупляя лезвия, распутывая сплетения, скрывая сияние, смешиваясь с земной пылью – эти слова намеренно расплывчаты, непрозрачны, многозначны. Они сбивают с толку. Существует тысяча других вариантов их перевода, но ни один из них не будет более понятным.
Лао-цзы специально писал так, чтобы подчеркнуть, что язык в конечном счете служит проводником, заводящим в тупик. Мы думаем, что если что-то можно назвать, то оно реально, но «имя, которое можно произнести, не есть вечное имя». И наоборот, мы полагаем, будто того, о чем нельзя сказать, не существует, но самые важные знания никогда не сводятся к словам.
Говоря о пределах языковых возможностей, я вспоминаю рассказанную Чжуан-цзы историю о князе Хуане – одном из самых могущественных князей того времени, когда мелкие китайские государства находились в состоянии войны, о настоящем властителе десяти тысяч колесниц и его скромном колесничем.
(Да, необходимо предупредить читателя еще кое о чем: как правило, я не перевожу дословно притчи Чжуан-цзы, а лишь пересказываю их содержание, чтобы сделать историю Лао-цзы еще интереснее.)
Как-то князь Хуань, сидя за чтением в большом зале своего дворца, постоянно кивал головой и что-то восклицал.
В это время его старый колесничий Бянь чинил во дворе колеса. Заинтересовавшись доносившимися до него звуками, он отложил молоток и долото и поднялся по ступеням в зал.
– Что вы читаете, господин? – спросил он.
– Мысли мудрецов, – ответил князь.
– Эти мудрецы еще живы?
– Нет, они давно умерли.
– Значит, то, что вы читаете, – это всего лишь старый мусор, – с разочарованным видом произнес колесничий.
– Как ты смеешь! – воскликнул князь. – Я беседую с величайшими умами в истории, а ты всего лишь занимаешься колесами и при этом считаешь, что вправе судить о них! Как ты это объяснишь?
Колесничий поклонился разгневанному князю, но ответил без тени страха:
– Я рассуждаю исходя из своего низкого положения и скромного опыта. Сможете ли вы, господин, изготовить колесо?
Князь выглянул во двор, где колесничий оставил свои инструменты и незаконченную работу, а тот тем временем продолжал:
– Если вы будете вырезать его медленными и широкими движениями, то края будут ровными, но колесо окажется непрочным. Если же вырезать его быстрыми мелкими ударами, то долото не обеспечит ровной линии и колесо получится слишком грубым. Чтобы сделать все правильно, нужно изучить свойства дерева и почувствовать направление его слоев. Надо знать, для чего предназначено это колесо, и учитывать, что его обод по-разному изнашивается от грязи зимой и от песка летом. Кроме того, вы должны научиться обращаться с инструментами так, словно они служат продолжением вашего ума, и орудовать ими не слишком быстро и не