Камень желаний - Ирина Ульяненко

— Настолько?

Он улыбнулся.

— Ты не представляешь.

Мне хотелось злиться.

Но передо мной сидел отец, которого я похоронила много лет назад.

Злость не получалась.

— Ты знал цену заранее?

— Не всю.

— Но знал, что мне придётся стать Хранительницей?

— Да.

Вот теперь стало больно.

— И согласился?

— Да.

Я встала.

— Как ты мог?

— Полина…

— Нет. Серьёзно. Как?

Он не оправдывался.

Не говорил, что всё было иначе.

Просто ответил:

— Я был эгоистом.

Я замолчала.

— Мы с мамой много лет пытались. Врачи сказали почти прямо: детей не будет. А потом мне предложили возможность.

— Купить ребёнка будущей жизнью этого ребёнка?

— Именно это я и сделал.

Он опустил голову.

— Только понял слишком поздно.

— Когда?

Отец посмотрел на меня.

— Когда впервые взял тебя на руки.

Я отвернулась к окну.

— И что изменилось?

— Всё.

Он подошёл.

— Пока тебя не было, ты была моим желанием. Когда родилась — стала человеком.

Я посмотрела на него.

— Моей дочерью. Со своей жизнью. Которой я уже распорядился за неё.

У меня снова защипало глаза.

— Поэтому ты спрятал Камень?

— Да.

— От Мирона?

Отец резко посмотрел.

— Ты знаешь Мирона?

— Видела в твоём воспоминании. И на фотографии.

Я достала её.

Отец взял.

Провёл пальцем по лицам.

— Это было давно.

— Кто он?

— Человек, который слишком долго живёт с чужой ошибкой.

— Какой?

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что сначала нам надо понять, сколько времени у нас осталось.

— До чего?

Отец посмотрел на Камень.

— До того, как он начнёт собирать желания без твоего разрешения.

Я почувствовала холод.

— Он может?

— После третьего желания — да.

Лёвка позвал нас пить чай.

Мы сидели втроём за старым кухонным столом.

Я смотрела на отца и всё ещё не могла поверить.

Он пил чай.

Ел бутерброд.

Ругал Лёвку за слишком толстый кусок колбасы.

Живой.

Обычный.

Мне хотелось остановить время.

Пусть хотя бы сегодня ничего больше не происходит.

Отец рассказывал какую-то старую историю.

Лёвка смеялся.

Я смотрела на них.

И вдруг заметила.

Солнечный луч падал через окно прямо на отца.

На столе была тень от чашки.

От моей руки.

От Лёвки.

А от отцовской руки — нет.

Я перестала улыбаться.

— Пап.

— Что?

— Подними руку.

— Зачем?

— Просто подними.

Он поднял.

Солнечный свет прошёл сквозь пальцы.

Не полностью.

Но кожа стала полупрозрачной.

Отец медленно убрал руку в тень.

Она снова стала обычной.

— Что это?

Он молчал.

— Папа.

— Камень не вернул меня по-настоящему.

— Ты здесь.

— Пока.

— Что значит «пока»?

Он посмотрел мне в глаза.

— Пока существует твоё желание, чтобы я был жив.

Я похолодела.

— Оно будет существовать всегда.

— Нет.

— Почему?

Отец посмотрел на Камень.

— Потому что он уже начал его забирать.

Я схватила его за руку.

— Тогда я пожелаю снова.

— Нет.

— Почему?

— Потому что так он тебя и удержит.

— Мне всё равно!

— А мне нет.

Он сжал мои пальцы.

— Полинка, послушай.

Я заплакала.

— Не хочу.

— Надо.

— Я только тебя получила обратно.

Отец улыбнулся.

— Нет.

— Что нет?

— Ты получила не меня обратно.

Он погладил меня по щеке.

— Ты получила возможность попрощаться.

В тот день мы больше никуда не поехали.

Я попросила Лёвку остаться.

Он не спорил.

Вечером мы с отцом сидели вдвоём на крыльце.

Я спрашивала обо всём, о чём не успела при его жизни.

Боялся ли он смерти?

Любил ли маму до конца?

Гордился ли мной?

Жалел ли о чём-нибудь кроме Камня?

Он отвечал.

Иногда смеялся.

Иногда долго молчал.

Ночью его руки снова стали прозрачными.

— Пап…

— Всё нормально.

— Нет.

— Полинка.

— Я не готова.

— К этому никто не готов.

Я обняла его.

— Я хочу, чтобы ты…

Отец закрыл мне рот ладонью.

— Не произноси.

Я заплакала.

— Мне пятьдесят лет, пап.

— Знаю.

— А рядом с тобой я всё равно маленькая.

Он улыбнулся.

— Для этого отцы и нужны.

Я прижалась сильнее.

Через несколько минут перестала чувствовать его руки.

Потом плечи.

Потом голос стал совсем тихим.

— Живи свою жизнь, Полинка.

— Пап…

— Не моё желание. Не Камня.

Он улыбнулся.

— Свою.

И исчез.

Без вспышки.

Без света.

Просто перестал быть.

На кресле осталась лежать его клетчатая рубашка.

Я сидела рядом до утра.

Камень был холодным.

Но впервые мне не хотелось его выбросить.

Я поняла кое-что важное.

Он исполнил моё желание.