Камень желаний - Ирина Ульяненко

— Лёвка, — ответил тот.

— Какой Лёвка?

— Просто Лёвка.

В другой ситуации я бы рассмеялась.

Сейчас не могла.

Отец снова посмотрел на меня.

— Какой сейчас год?

Я сказала.

Он медленно опустился на старый стул.

— Не может быть.

— Может.

— А мама?

Я ничего не ответила.

Этого хватило.

Отец закрыл глаза.

— Давно?

Я кивнула.

Несколько секунд он молчал.

Потом увидел письмо на полу.

Фотографию.

Открытый металлический ящик.

И наконец Камень у меня на груди.

Лицо изменилось.

— Нет.

Он резко поднялся.

— Полина, сними его.

— Не могу.

— Сними!

— Папа, я его закапывала. Выбрасывала. Прятала. Он возвращается.

— Сколько?

— Что сколько?

— Желаний он тебе исполнил?

Я растерялась.

— Не знаю.

— Думай.

— Я ничего специально не просила.

Отец схватил меня за плечи.

— Камню всё равно, специально или нет.

Я вспомнила день рождения.

Новенький металлоискатель.

Старую куртку.

Свою мысль:

«Хочу найти что-нибудь такое, что положит начало моей новой жизни».

Нашла.

— Одно.

Камень потеплел.

В голове прозвучал голос Агафьи:

— Два.

Я вздрогнула.

— Что?

Отец посмотрел на меня.

— Что случилось?

— Она сказала: два.

— Кто?

— Агафья.

Лицо отца стало ещё мрачнее.

— Она с тобой говорит?

— Во сне. Иногда в голове.

— Что она тебе сказала?

— Что я Хранительница. Что Камень исполняет желания. Что нельзя его мочить.

Отец закрыл глаза.

— Значит, всё началось.

— Папа, какое второе желание?

Ответ пришёл сам.

Белая вспышка.

Мне сорок.

Аркадий стоит возле двери.

Чемодан.

Злое лицо.

— Я всё знаю.

— Ты ничего не знаешь!

— Не ври мне!

— Я тебе не изменяла!

Он открывает дверь.

Я плачу.

— Аркадий, если сейчас уйдёшь, назад дороги не будет.

— Хорошо.

Дверь захлопывается.

Я остаюсь одна.

Сначала плачу.

Потом появляется злость.

Страшная.

Я смотрю на закрытую дверь и думаю:

«Когда-нибудь ты поймёшь, кого потерял».

«И пожалеешь об этом больше всего на свете».

Видение исчезло.

Я вспомнила нашу недавнюю встречу.

Постаревший Аркадий.

Его взгляд.

И слова, которые он не произнёс:

«Я потерял самую любимую женщину на свете».

— Второе, — прошептала я.

Отец кивнул.

— Осталось одно.

Я посмотрела на него.

И поняла раньше, чем он сказал.

— Нет.

Отец молчал.

— Нет.

Я схватила Камень.

— Я не просила!

Он стал горячим.

— Полинка…

— Я просто читала твоё письмо.

Глаза наполнились слезами.

— Я просто подумала: «Папа, если бы ты сейчас был жив».

Отец закрыл глаза.

— Третье.

— Но это нечестно!

— Камень не знает, что такое честно.

— Я не говорила «хочу»!

— Ему не нужны слова.

Меня охватила злость.

— Тогда любая мысль — желание!

— Не любая.

— А какая?

— Та, которую ты действительно хочешь исполнить.

Я посмотрела на отца.

Он стоял передо мной.

Моё третье желание.

Исполненное.

Я должна была радоваться.

Вместо этого мне стало страшно.

— Что теперь?

Отец долго молчал.

— Теперь Камень принял тебя полностью.

— Что значит полностью?

— Ты больше не просто носишь его.

Он коснулся пальцем мешочка.

— Теперь вы связаны.

— Я всё равно от него избавлюсь.

— Можно.

— Как?

— Сначала нужно вернуть всё, что он забрал.

Я вспомнила письмо.

— Колодец Хранителей.

Отец удивлённо посмотрел.

— Ты уже знаешь?

— Ты сам написал.

Он взял письмо.

Прочитал несколько строк.

— Значит, я всё-таки успел.

— Пап…

— Что?

— Ты помнишь, как умер?

Он посмотрел на меня.

— Нет.

— Последнее, что помнишь?

Отец задумался.

— Этот дом.

— Когда?

— Не знаю.

Он прошёлся по гаражу.

Провёл рукой по верстаку.

— Я собирался спрятать документы.

Посмотрел на металлический ящик.

— Потом…

Он замолчал.

— Что?

— Ничего.

— Совсем?

— Темнота.

Я подошла ближе.

— А потом?

Отец посмотрел на меня.

— Ты.

Мы поднялись в дом.

Лёвка сразу ушёл на кухню.

— Я поставлю чайник.

Никто не возражал.

Мне хотелось побыть с отцом.

Мы вошли в гостиную.

Он остановился возле фотографий.

Увидел маму.

Долго смотрел.

— Красивая.

— До конца была красивой.

— Она сильно переживала?

Я знала, о чём он.

После его смерти мама словно стала меньше.

Тише.

— Очень.

Отец отвернулся.

— Я должен был быть рядом.

— Ты умер, пап.

— Знаю.

— Ты не виноват.

Он посмотрел на меня.

— А в Камне?

Я молчала.

— Вот здесь виноват.

— Почему вы вообще согласились?

Отец сел.

— Потому что