Камень желаний - Ирина Ульяненко

«Он не злой».

И следом:

«Но он не человек. Не жди от него человеческого понимания».

Это было важно.

Камень мог исполнить желание.

Но не понимал, почему человек его загадал.

Не понимал любви.

Страха.

Злости.

Отчаяния.

Для него желание было просто желанием.

«Поэтому Хранитель нужен не Камню. Хранитель нужен человеку».

Я задумалась.

Анна Сергеевна.

«Хоть бы они все исчезли».

Если бы Камень исполнил это буквально…

Мне стало холодно.

В конце письма отец написал:

«Есть способ освободиться.

Камень должен вернуть то, что когда-то забрал.

Когда он станет пустым, его сила закончится».

Ниже:

«Ищи Колодец Хранителей».

И последнее:

«Не доверяй тому, кто скажет, что знает единственно правильное желание для другого человека. Именно с этого всё когда-то и началось».

На этом письмо заканчивалось.

— Колодец, — сказал Лёвка.

— Похоже.

— Где он?

— Не написано.

— Конечно.

Я посмотрела на остальные бумаги.

— Значит, будем искать.

Среди документов оказались вырванные страницы из какой-то старой книги.

Имена.

Даты.

Желания.

Некоторые записи были столетней давности.

Другие — намного старше.

Я читала.

«Мария. Хотела забыть ребёнка, умершего при родах. Отказано».

Следующая.

«Иван. Желание отомстить брату. Изъято».

Ещё.

«Анна. Просила забрать желание ждать мужа, пропавшего на войне. Принято добровольно».

Я остановилась.

— Видишь?

— Что?

— Здесь разные слова.

Принято.

Отказано.

Изъято.

— И?

— «Изъято» значит, человек не отдавал желание сам.

Лёвка понял.

— У него забрали.

— Да.

Я листала дальше.

Таких записей становилось больше.

Когда-то люди сами приносили Камню желания, с которыми не могли жить.

Потом кто-то начал решать за них.

Какие желания опасны.

Какие неправильны.

Какие нужно удалить.

Я вспомнила последнюю фразу отца.

Не доверяй тому, кто знает правильное желание за другого.

— Вот где всё сломалось.

Лёвка ничего не ответил.

Я собиралась закрыть ящик, когда увидела фотографию.

Старая.

Чёрно-белая.

На ней стояли пятеро.

Отец.

Совсем молодой.

Две незнакомые женщины.

Мужчина.

И старуха.

Я узнала её сразу.

Только на фотографии ей было лет сорок.

Те же глаза.

На обратной стороне отец написал имена:

Агафья. Мирон. Сергей. Вера. Николай.

Николай — мой отец.

Я показала Лёвке.

— Это она.

— Кто?

— Старуха из сна.

Он перевернул фотографию.

— Агафья?

— Видимо.

— А остальные?

— Не знаю.

Камень вдруг стал ледяным.

Перед глазами вспыхнул белый свет.

Я увидела отца.

Он стоял в этом же гараже.

Только намного моложе.

Перед ним — мужчина с фотографии.

Мирон.

— Она всё равно найдёт Камень, — сказал Мирон.

— Нет.

— Николай, договор уже заключён.

— Я разорву его.

Мирон улыбнулся.

— С Камнем договоры не разрывают.

Отец подошёл ближе.

— Тогда я уничтожу его.

Лицо Мирона изменилось.

— Только попробуй.

Видение исчезло.

Я открыла глаза.

Лёвка держал меня за плечо.

— Опять?

— Да.

— Что?

Я посмотрела на фотографию.

На мужчину по имени Мирон.

— Кажется, я знаю, от кого отец прятал Камень.

В ту же секунду в доме наверху что-то скрипнуло.

Мы оба замерли.

— Здесь кто-нибудь есть? — тихо спросил Лёвка.

— Нет.

Снова скрип.

На этот раз ближе.

Будто кто-то прошёл по комнате.

Потом шаг.

Ещё один.

Лёвка схватил первое, что попалось под руку.

Старую швабру.

Я посмотрела на него.

— Серьёзно?

— Не время обсуждать оружие.

Шаги приблизились к лестнице.

Мы смотрели на дверь гаража.

Ручка медленно опустилась.

Дверь открылась.

На пороге стоял отец.

Такой, каким я помнила его незадолго до смерти.

Он посмотрел на меня.

И тихо сказал:

— Полинка?

У меня выпало письмо.

— Папа?