При дворе Медичи - Карл Берков

– Как вы можете сомневаться, Ипполито, что у меня не найдется времени для нее? – с жаром возразил юноша. – Я весь к услугам донны Джианины, и она знает, с какой радостью я повинуюсь ей.

– Нет-нет, – горячо возразила Джианина. – Вы не должны ради меня жертвовать удовольствиями, которые вам хотят доставить ваши друзья. Я, если захочу общества, могу видеть Валерию Пацци и дочерей Пьетро. Да и муж мой здесь…

– Нет, Джианина, – заметил Ипполито, – молодые друзья Федерико охотнее подождут, чем мои старые, которыми вы сегодня в первый раз оказались недовольны. А мой брат, конечно, всегда предпочтет ваше общество товарищам, куда бы они его ни зазывали.

– В таком случае, если вы, Ипполито, одобрите, сегодня после обеда я поеду с донной Джианиной кататься верхом, – сказал Федерико. – Час назначьте сами.

– Я жду Валерию, – ответила Джианина. – Вам будет неприятно, если она поедет с нами?

– Нисколько, – со смехом возразил юноша, – если только вы не будете настаивать, чтобы я сейчас же, во время прогулки, просил ее руки.

– Джианина выболтала-таки, что мы решили для твоего счастья! – заметил Ипполито. – Мы надеемся, что девушка понравится тебе.

– И уже нравится, конечно, – подтвердил Федерико. – Но позвольте мне еще немного насладиться золотыми днями свободы!

– О том же просит всегда и Валерия, когда я заговариваю с ней об этом, – сказала Джианина. – Смотрите, как бы это странное совпадение не стало роковым для вас.

– Валерия вдвое достойнее поклонения, если она того же мнения, – воскликнул Федерико, – и с сегодняшнего дня я не буду бояться встреч с ней.

– Ты так боишься, что на тебя преждевременно наденут брачное ярмо? – пошутил маркиз. – Посмотри на нас, как оно легко и приятно!

– За это вашу жену и зовут Джианиной Счастливой, – возразил Федерико, – и если я решусь избрать Валерию Пацци, то только потому, что ее воспитала моя приемная мать.

Он почтительно поцеловал руку маркизы, поклонился Ипполито и исчез так же быстро, как и вошел.

Джианина тоже удалилась, так как знала, что мужу нужно продолжать прерванную работу.

Маркиз услышал издали веселый смех брата: Федерико, проезжая мимо окна Джианины, что-то крикнул ей, и на серьезном лице Ипполито появилась улыбка. Как счастлив он, что рядом с ним эти два любимых существа! Казалось, что отныне каждое движение его души будет обращаться в немую благодарственную молитву к Богу, который дал ему такое мирное блаженство.

* * *

После обеда в назначенный час Федерико явился, чтобы сопровождать верхом Джианину с Валерией.

– Вы пригласили кататься вашу прелестную подругу, – сказал он маркизе, когда Валерия села на лошадь. – Надеюсь, вы не рассердитесь, если Франческо Пацци и Ферранте Саграмора встретят нас за городом? Я не мог отказать им, когда мы виделись сегодня.

Джианина была неприятно поражена.

– О Федерико, к чему вводить неаполитанца в наше общество? – сказала она. – Вы знаете, что мне не нравится, когда он приближается к Валерии.

– Но помешать этому вы не можете, если он имеет серьезное желание, – беззаботно ответил Федерико. – Кроме того, я не могу ничего сказать против него. Несмотря на свою сдержанность, он приятный товарищ и в фехтовании превзойдет нас всех.

– Но эти достоинства не имеют никакого значения, если он намеревается сделать предложение Валерии. Говорят, он очень беден.

– Зато она богата, – весело ответил Федерико. – А теперь позвольте вас посадить на седло, иначе Валерия заинтересуется, о чем мы так долго беседуем.

Джианина хотела сердито отвернуться от него, но это ей не удалось. Легко, как ребенка, Федерико поднял ее на седло и взглянул на нее умоляющими глазами.

– Не сердитесь, Джианина, – просил он, вставляя ее маленькую ножку в стремя. – Ипполито огорчится, если мы не будем друзьями.

– Идите, дерзкий! Но в другой раз не рассчитывайте на мою снисходительность. Я приложу сегодня все старания, чтобы добросовестно исполнить обязанность строгой гувернантки для Валерии.

Федерико поспешил к своей лошади, радуясь, что удалось избавиться от необходимости быть все время с Валерией. К чему сейчас надевать оковы Гименея, сейчас, когда жизнь так улыбается? Пускай Ферранте Саграмора, так скоро превратившийся из врага в друга, ухаживает за дочерью Якопо Пацци. Сам же Федерико всегда успеет сделать ей предложение первым, если заметит, что она отдает ему предпочтение, однако он будет только рад, если не успеет.

– Валерия, – говорила между тем маркиза Джианина Скандиано подруге, – Федерико сейчас огорошил меня известием, что пригласил кататься с нами твоего вчерашнего рыцаря, который так открыто ухаживал за тобой на турнире. Я надеюсь, ты не будешь поощрять этого неаполитанца к дальнейшему знакомству и сумеешь указать ему его место, если он слишком много позволит себе.

Федерико догнал собеседниц прежде, чем Валерия успела дать ответ, с которым испытывала затруднение.

– Джианина жалуется вам на меня? Это подсказывает мне моя неспокойная совесть! – воскликнул он. – Заступитесь за меня, Валерия, и согласитесь, что я не мог отказать в просьбе синьору Ферранте, желавшему сопровождать нас. Когда же флорентийский рыцарь отказывал в гостеприимстве заезжему рыцарю?

Валерия между тем овладела собой.

– Вы хорошо поступили, Федерико, еще раз поразив своим великодушием вашего вчерашнего противника, – ответила она. – Джианина, наверное, того же мнения, но боится своей похвалой сделать из вас зазнайку.

– Моя невестка, к сожалению, слишком хорошо знает меня и мои недостатки, – со смехом заметил юноша. – С ее стороны весьма благоразумно не взращивать новых недостатков или не усиливать тех, которые есть. С сегодняшнего дня, Валерия, я надеюсь найти в вас защитницу, если наделаю глупостей и мне будет угрожать гнев Джианины.

– Кажется, вы не очень боитесь ее гнева, – сказала Валерия. – К тому же ее доброе сердце неспособно на него. Она всегда вас баловала… Не думайте, что я забыла это.

– Баловала? Вероятно, потому, что она заступалась за меня, когда вы нападали? Помните, как вы раз облепили мои локоны репейниками за то, что я не хотел больше играть с вами?

– Нет, – ответила Валерия, смеясь, – я так часто мучила вас, что этот случай забыла…

– Сначала вы вылили стакан воды на рисунок, который я приготовил Джианине для вышивания покрова в церковь.

– Ах да, теперь я вспоминаю.

– А после, когда я в отчаянии готов был заплакать, вы начали насмехаться, что я обожаю братнину жену и всю жизнь буду пришит к шлейфу Джианины.

– Какая я была гадкая и дерзкая! – созналась Валерия. – Понятно, почему вы не захотели больше играть с капризной девчонкой!

– Тогда