Внутренняя империя - Владимир Владимирович Козлов
*
Смотрим с Пыром фильм в общаге за сто сорок шестым домом. Видеосалон — в бывшем красном уголке. В углу стоит бюст Ленина, на стенах — плакаты: "Претворим в жизнь решения XХVII съезда КПСС", "Вперед, к победе коммунизма!" "Курсом научно-технического прогресса!" "Доверие партии подтвердим делами".
Фильм называется "Ягодка созрела". В нем девка ебется с разными пацанами, но показано все так, что особо ничего не видно.
Два малых пацана — лет по двенадцать — прилепились к стеклу с улицы и смотрят через окно. Мужик, который крутит фильмы, сначала их согнал, но они опять залезли.
— Хуйня, — говорит Пыр. Мы с ним идем домой. — Зря только по рублю отдали. В видеосалонах порно нет, одна только эротика.
— А какая разница?
— В эротике нельзя показывать, как ебутся. Голых показывать можно, даже пизду. Но здесь даже пизду ни разу не показали, только цыцки. Это — хуйня. Серый с Кацапом на двадцать третье февраля берут видик с кассетами напрокат. На всю ночь. Вот там будет порно — не только, конечно, порно, но и оно будет.
— А можно мне с вами?
— Я спрошу у Серого. Но надо будет заплатить.
— Сколько?
— Спрошу у Серого — сколько он скажет. Видик с кассетами стоит двадцатку. В субботу — сбор. Я поеду. А ты?
Мотаю головой.
— А что так? Получил от Мэни — и теперь боишься получить опять, да?
— Не пизди.
— Что значит — не пизди? Мэня — свой пацан, старый. Он видит — что ты с его бабой курить пошел. Что ему было делать? Я б тебя на его месте, само собой, так не пиздил…
— Иди на хуй!
— Значит, не поедешь?
— Не знаю.
— Ну, смотри сам.
Курим за школой.
— Пиздец, — говорит Жуня. — Это называется зима. Я в том году еще в марте на лыжах катался. А сейчас уже снега нету совсем — может, только где-то в лесу.
— Короче, я сейчас вам что-то расскажу, только никому про это не пиздите, ясно? — Пыр делает хитрую морду. — Знаете Шульца? Старый пацан — года семьдесят первого или семьдесят второго. Короче, он — пидарас.
— В каком смысле? — спрашиваю я.
— В прямом. Голубой.
— Пиздишь!
— Я тебе говорю. Чмых из "а"-класса рассказывал, он с ним в одном подъезде живет. И у Чмыха малый — в седьмом классе. И, короче, Шульц позвал его домой — типа, машинку какую-то показать. И потом говорит: покажи мне свой хуй. А мой посмотреть хочешь? А хочешь, я у тебя пососу? А ты у меня пососешь?
— Все это — хуйня. — говорит Жуня. — Малый все придумал.
— Он, бля, в седьмом классе. Как он мог такое придумать? Ты бы такое придумал в седьмом классе?
— Бля, представляю себе, каких пиздюлей Шульц ввалит Чмыху с его малым, если узнает, что они про него пиздят. — Жуня ржет.
— Ни хуя он не ввалит, — говорю я. — Если ввалит, то наоборот все подумают, что это правда.
— Охуеть, если Шульц — реально пидар, — говорит Жуня. — Как так может быть? У малого просить сосать…
— Все, бля, может быть. — Пыр выкидывает бычок. Он ударяется о стену, отлетает. — Есть пацаны, которые баб ненавидят — просто пиздец. Он лучше, бля, пацана малого выебет, чем бабу, ясно?
— Не могу поверить. — Жуня крутит головой. — Баб же можно ненавидеть, но все равно ебать.
Смотрим фильмы у Пыра и Серого. Видик "Электроника ВМ-12" и кассеты привезли три пацана на синей "тройке", взяли в залог паспорт Серого. Кроме меня, Жуни и Серого, смотрят Кацап и Слон.
Посмотрели "Рэмбо" — "Первая кровь" со Шварцем, "Кобру" со Сталлоне, а потом включили порнофильм.
В нем сначала две бабы ебутся с одним пацаном, сосут ему хуй, а он им лижет. Потом баба, которая стюардесса в самолете, зовет мужика в туалет, и они там ебутся. После этого — баба вдвоем с пацаном.
— Секаните, он ей жопу лижет, — говорит Слон.
— Ни хуя, пизду, — спорит Серый.
— Говорю тебе — жопу. Ты что, слепой?
— Иди ты на хуй. Малые, что он ей лижет? Правда, пизду?
— Не, вроде жопу, — говорю я.
— Ну вот, видишь?
— Кого ты, бля, слушаешь? Они малые еще, не разбираются. Еще ни разу пизду не видели.
В конце другая стюардесса приходит в кабину к летчику и начинает сосать ему хуй. Летчик — негритос.
— Бля, — говорит Серый. — Как ей не неприятно?
— Что неприятно? — спрашивает Слон. — Хуй сосать, или что черный?
— Что черный, конечно. Хуй сосать все бабы любят.
В школе — вечер к восьмому марта. Одиннадцатые классы подготовили культурную программу — дергаются на сцене под магнитофон.
Сейчас прыгает Ермолович из 11-го "б", крутит руками перед мордой — по типу, Пугачиха:
Ты пришел такой ненужный,Ты пришел такой незванный…Потом выходит Войтовская из 11-го "а" — одетая под Женю Белоусова. Песня — "Девочка моя синеглазая".
Пыр спрашивает:
— А почему это баба вместо пацана?
— Никто не захотел, наверно. Лосев пел за Юру Шатунова — так это ж Шатунов, за него не стыдно. А мне за Женю Белоусова западло было бы петь — он похож на пидараса. А тебе?
— Мне тоже.
Начинается дискотека. На нее пришли и Серый со Слоном, принесли бутылку водки, налили и нам с Пыром.
Мне дало сразу, и все стало по хуй. Ставят медляк — "Скорпионс". Я вижу рядом Кузьмину, иду к ней.
— Можно тебя пригласить?
Она улыбается, дает мне руку. Мы становимся почти в самом