Внутренняя империя - Владимир Владимирович Козлов
— Да. И паспорт, и регистрация.
Саша протянул девушке паспорт с синей обложкой. Она открыла его.
— А где ваши данные?
— В конце.
— Ага, понятно. Интересно, как у всех государств по-разному выглядят паспорта. Раньше была одна страна, один паспорт. Я еще застала это… То есть, паспорта у меня, конечно, не было, но, помню, в школе учили: "Я достаю из широких штанин свою краснокожую паспортину".
Девушка улыбнулась.
Мужчина в коричневой куртке дал Саше четыре сторублевых купюры. Саша взял их, кивнул, спрятал в карман. Мужчина захлопнул дверь. Саша посмотрел в зеркало. Мужчина шел к подъеду, таща за собой чемодан на колесиках.
Саша завел машину, выехал со двора, повернул направо. На автобусной остановке стояла девушка в бежевом плаще и туфлях на высоких каблуках. Она сделала шаг в сторону, оступилась. Схватилась рукой за навес остановки.
Саша притормозил, наклонился к пассажирской двери, открыл.
— Девушка, куда вам ехать?
— На Кро… Кронштадский бульвар… — сказала она нетрезвым голосом. — Но у меня денег мало.
— Мне по пути. За пятьдесят поедем?
Девушка кивнула, подошла к машине, взялась за дверь, неуклюже села рядом с Сашей.
— Дверь, — сказал Саша.
— А, да, точно… Извините.
Девушка захлопнула дверь. Машина тронулась.
— Вы не об… не обращайте внимания, — сказала девушка. — Это Наташка, подруга моя. Я здесь учусь, а она работает. И получила первую зарплату. Двадцать тысяч. Это же хорошая зарплата, двадцать тысяч? У нас в Костроме никто столько не получает. И она говорит: раз я получила такую зарплату, то надо ее всю пропить… В смысле, первую зарплату… Мы с ней не вместе живем… Она — у родственников. Но говорит, что сейчас снимет квартиру — и мы будем вместе жить… Мы с ней с первого класса в одном классе… С первого…
Девушка закрыла глаза, прислонила голову к стеклу. Саша тряхнул ее за плечо.
— Адрес помнишь?
— Да, конечно. Кронштадский бульвар 37, корпус 1. Мы там снимаем комнату… С девочкой…
"Девятка" стояла в тупике у высокого забора. Над забором торчала мачта электропередач. Дым из труб ТЭЦ расплывался по небу, освещенному луной.
Девушка, лежа на откинутом назад сиденье, подтягивала колготки.
— …не, ну зачем вы это сделали? Я же говорила, что нет… Нельзя же, если говорят, что нет… Вы что, не понимаете, что это нельзя, что…
— Слушай сюда, — сказал Саша. — Или ты сидишь тихо, и я тебя довожу до дома. Ты ничего не помнишь, что с тобой было, ясно? Или я тебя сейчас выкидываю из машины, и добирайся сама, как хочешь. Ясно?
— Ясно. Я буду тихо сидеть. Ти-хо…
Саша и Заяц сидели за столиком кафе. Перед каждым стояла прозрачная пластиковая рюмка водки и бутылка пива "Старый мельник". На белой одноразовой тарелке лежали бутерброды с сухой колбасой и сыром.
— Ну, ебнем, Саня, — сказал Заяц.
Они чокнулись, выпили. Каждый запил пивом. Саша взял бутерброд с колбасой, стал жевать.
— Ну, как ты, пообвыкся уже? — спросил Заяц. — И после зоны, и в Москве?
Саша пожал плечами.
— Вижу, что пообвыкся. Все у тебя будет в норме, не сцы. И что в Москву приехал — это заебись. В Белоруссии не хуй ловить. Лукашенко — колхозник. Ему только колхозом рулевать. Здесь — совсем другое дело. Путин — это тебе не Лукашенко, но ему и сложнее намного. Белоруссия — десять миллионов, а Россия — сто пятьдесят. Это не хуй собачий. Плюс, в Белоруссии нет черножопых — я имею в виду, нет своих черножопых республик, как у России. Путина я за что уважаю — за то, что чеченов выебал в жопу, а то выебывались — не надо баловаться. Ичкерия, хуйкерия. Разъебали их всех на хуй, поставили этого, как его, Кадырова — и заебись. Не будут больше выебываться…
Заяц наклонился к уху Саши, шепнул:
— Секани, две бабы за тем столом на нас зырят. Старые, конечно, блядь, и трохи страшные, но пизда на месте, где ж ей быть? К тебе далеко ехать, плюс, у тебя — хозяин. Ко мне повезем.
Саша пожал плечами, повернул голову, посмотрел на женщин. Им было лет по сорок–сорок пять. Обе — с короткими волосами, в костюмах.
Одна помахала рукой, улыбнулась.
— Ребята, а вы не хотите к нам присоединиться?
— С удовольствием, — сказал Заяц. — Как мы можем отказать таким красавицам?
Саша и Заяц встали из-за стола, взяли бутылки, тарелку с бутербродами. Сашина бутылка выскользнула, разбилась. Пиво растеклось по грязным плиткам.
— Херня, там мало оставалось, — сказал Заяц.
— Посуда бьется к счастью, — женщина заулыбалась. — Ну, давайте знакомиться. Меня зовут Вера, а это — Марина.
— Витя.
— Саша.
— Очень приятно. А вы, ребята, москвичи?
— Не, мы с Белоруссии, — сказал Заяц. — Работаем здесь.
— И мы тоже, как говорится, не местные. На конференцию приехали. Мы — учителя. Я из Саратова, Марина — из Костромы.
— Учителя? — спросил Заяц. — Неслабо. А учителя чего?
— Литературы.
Саша и Заяц курили на кухне.
— Сколько палок ты кинул? — спросил Заяц.
— Две.
— Только в пизду? Или, может, и в жопу? Типа, вспомнить старые времена, зону… Ладно, не обижайся, я шучу. Я по-доброму — как своему пацану. Но некоторые пацаны любят баб в жопу ебать. Даже те, кто на зоне не был. Типа, им нравится. Говорят, у некоторых баб пизда слишком широкая, особо, у старых, а жопа — самое то. А вот мне ни хуя не нравится. Хуй потом в говне. И заразиться какой-нибудь гадостью можно. Не, оно и так, конечно, можно, если без гондона. Но в жопу с гондоном как-то не очень. Ты пробовал?
— Нет.
Скрипнула дверь комнаты, на кухню