Зимние странники - Тоби Клементс

– Нет, – возражает Кэтрин. – Это сделали вы. Вы ее убили.

– Молчать! – осекает ее приоресса.

Джоан бьет Кэтрин.

– Сестру Элис сбили с пути добродетели рогатые легионы дьявола.

Джоан бьет ее еще раз, сильнее. Кэтрин, шатаясь, делает шаг вперед, ставит ведра на пол. Три женщины смотрят друг на друга поверх бездыханного тела Элис.

– Это вы, – не унимается Кэтрин. – Вы виновны в ее смерти не меньше, чем те всадники.

Джоан размахивается, чтобы еще раз ее ударить, но Кэтрин поворачивается и перехватывает ее кулак.

– Довольно! – говорит она, выкручивая руку Джоан с силой, удивительной для нее самой. Ставшая пунцовой Джоан высвобождает руку.

– Гнев – смертный грех, дитя мое, – бормочет приоресса. – Во искупление ты обмоешь нашу сестру для погребения. Я прикажу послушницам принести гроб. Чем скорее мы ее похороним, тем лучше.

Они уходят. Кэтрин стоит над телом Элис. Теперь, когда она одна, по щекам ее льются слезы и капают на саван из грубого полотна, в который укутана Элис. Наконец Кэтрин берет кусок чистой ткани со стола врачевательницы, опускается на колени в изголовье ложа Элис, окунает лоскут в ведро и начинает бережно вытирать лоб несчастной.

В этот момент она завидует Элис. Ее время на земле истекло. Она ушла в мир иной, где не будет слез и страданий. Смерть – это избавление.

Кэтрин вытирает с лица Элис засохшую кровь, слюну, слезы, и ссадины с кровоподтеками на коже проступают более явственно. Когда она промокает тканью неповрежденный глаз Элис, ее вдруг охватывают сомнения. Она откладывает лоскут и прижимает кончики пальцев к разбитым губам девушки.

Неужели у нее разыгралось воображение?

Кэтрин приникает ухом к груди Элис, и ей кажется, что она слышит слабое биение. Не доверяя себе, Кэтрин кидается к столу, на котором врачевательница держит свои снадобья. Склянки и мешочки выставлены аккуратными рядами, самые большие сосуды стоят сзади. Кэтрин не знает, что ей нужно, а надписи на склянках и мешочках прочесть не может. Она откупоривает одну склянку, потом другую, вынимая пробки из свиных мочевых пузырей, нюхает содержимое, и вот из одного сосуда – большой зеленой бутыли – в нос ей бьет резкий запах, от которого в глазах появляются слезы, начинается кашель, а голова проясняется. Кэтрин спешит к Элис, выливает немного черной вязкой жидкости на лоскут. Закрывает бутылку, бросает ее на соседний тюфяк, подносит лоскут к носу Элис.

Та реагирует моментально. У нее дрогнули веки.

Элис жива.

Мгновение спустя она открывает глаза и смотрит на Кэтрин. Кэтрин поражена: такой ясный взгляд на фоне синяков и кровоподтеков. Ладонь Элис шевельнулась, пальцы поползли к руке Кэтрин.

– Подожди, – говорит ей Кэтрин. – Я приведу сестру-врачевательницу.

Элис чуть поворачивает голову и кашляет.

– Лежи спокойно, – говорит Кэтрин. – Не двигайся.

Она опрометью спускается по лестнице, выбегает во двор. У колодца приоресса беседует с сестрой Джоан. Обе оборачиваются к ней.

– Она жива! – выпаливает Кэтрин. – Элис жива! Где врачевательница?

– В альмонарии, – вздрогнув, отвечает приоресса. – Поспеши, дитя, приведи ее.

Спотыкаясь и оступаясь, Кэтрин бежит через монастырский двор к альмонарию. Помещение заперто на замок. Она барабанит в дверь, изо всех сил тянет на себя ручки. Дверь не поддается. Кэтрин громко зовет врачевательницу. Внутри – никого.

Кэтрин идет назад. В клуатре никого нет; приоресса и Джоан ушли. В нише у стены сидит одна из монахинь, что-то внимательно читает. Кэтрин направляется к ней.

– Сестра, ты видела врачевательницу?

– После службы она обычно ходит в библиотеку, – отвечает та, вздрогнув от неожиданности.

Библиотека расположена на противоположной стороне клуатра, над кладовой; туда ведет лестница в несколько ступенек. Еще одно помещение, в котором Кэтрин никогда не бывала. Врачевательница действительно там, стоит за кафедрой, на которой перед ней лежит фолиант.

– Сестра Мередит, – окликает ее запыхавшаяся Кэтрин. – Скорей. Сестра Элис жива.

Врачевательница смотрит на нее с недоумением.

– Рада это слышать, сестра, – отвечает она.

– Пойдем. Вы ей нужны.

Сестра Мередит оставляет книгу, идет следом за Кэтрин из библиотеки, спускается по ступенькам. Кэтрин внизу придерживает для нее дверь, потом ведет через двор.

– Куда мы идем? – спрашивает врачевательница.

– В лазарет, конечно.

– А почему Элис там?

– На нее напали. Я думала, вы знаете?

Что-то здесь не так. Пожилая женщина что-то бормочет, пока они поднимаются по лестнице в лазарет. Приоресса и сестра Джоан уже там, возле Элис. Когда открывается дверь, обе отступают от тюфяка, на котором лежит Элис.

Внутри у Кэтрин холодеет.

Сестра Мередит торопливо идет мимо них и опускается на колени возле Элис. Ощупывает ее лицо и шею. Глаза Элис снова закрыты, волосы разметались по простыне. Сестра Мередит берет со стола маленькую медную чашу, ставит на грудь Элис и наливает в чашу воду из глиняного кувшина. И внимательно наблюдает. Потом оборачивается к Кэтрин и говорит:

– Но она мертва?

Приоресса и сестра Джоан пристально смотрят на нее.

Врачевательница наклоняется к Элис и приподнимает ей веко.

– Да, – подтверждает она. – Видишь? Эти пятна? Верный признак того, что она умерла от удушения.

Но Кэтрин не смотрит на Элис. Ее взгляд притягивает длинная царапина на шее сестры Джоан.

– У тебя на шее, – произносит она.

Джоан трогает царапину, потом смотрит на кончики своих пальцев, на которых виднеются следы крови. Раздвигает в нервной улыбке тонкие губы, обнажая острые зубки, и при этом прячет глаза.

И Кэтрин больше не сдерживается, бросается на Джоан. Та даже не успевает поднять руки. Кэтрин валит Джоан на тюфяк, нащупывает ее шею, вдавливает большие пальцы в рыхлое горло. Джоан сопротивляется. Выгибает спину, пронзительно кричит. Приоресса хватает Кэтрин за плечи, отрывает ее от Джоан и отшвыривает в сторону. Кэтрин при падении больно ударяется об пол. Джоан все вопит и вопит. Мечется на тюфяке, царапает себя, словно пытаясь отодрать что-то от спины. А потом изо рта и из носа у нее идет кровавая пена, заливая подбородок. Зубы краснеют от крови.

Приоресса застывает в оцепенении, прижимая ладони к щекам. Джоан чем-то давится. Она переворачивается на живот, и все трое видят, что в спину ей вонзились осколки зеленого стекла. По комнате распространяется одуряющий запах снадобья. Вонь проникает в горло, жжет глаза. Закашливаясь, монашки кидаются в другой конец лазарета.

На этот раз Кэтрин некому остановить. Она выскакивает из лазарета, сбегает вниз по лестнице, неуклюже несется через двор, мимо того самого места, где стоял каноник, и вылетает в ворота для нищих. Никакого плана у Кэтрин нет, только бы сбежать, и ей уже все