Прогулки по Берлину - Франц Хессель

Ознакомительная версия. Доступно 14 из 68 стр. дверь. Зовут его все Самсон, по имени библейского силача, который выломал ворота Газы¹⁷. По преданию, эта фигура должна была напоминать о тех временах, когда тут стояли Кёпеникские ворота, запоры от которых хранились в этом доме. Более забавное объяснение связано с одним бедным сапожником, который жил здесь в нищете со своим многочисленным семейством. Когда Фридрих Великий вместе со своим директором лотереи Кальцабиджи, известным нам по мемуарам Казановы¹⁸, устроил большую лотерею, принесшую королю много денег и дорого обошедшуюся его гражданам, этот сапожник тоже купил билет, но, поскольку он боялся, что дети могут его в тесной квартире куда-то задевать, он приклеил билет, на свою беду, на дверь. Именно этот бедняк и выиграл главную премию. Чтобы предъявить билет, ему ничего не оставалось, как снять дверь с петель и взвалить ее на спину. Вот так он и прошествовал, к удивлению сограждан, к лотерейной конторе. А когда он получил деньги, то в знак благодарности заказал сделать это изображение. Такие истории, связанные с прежними временами, случались в нашем городе, не слишком богатом на предания. Самое известное из них рассказывает о том, как Фридрих Вильгельм I, король солдат и добропорядочный семьянин, наказал одного завистника, доводившего своего соседа, усердного мастера золотых дел, на новом доме которого был изображен «портрет» этого злодея¹⁹.

А теперь хотя бы на ходу бросим взгляд на мосты: Сиротский мост, Инзельбрюке и прекрасный Россштрассебрюке, построенные советником по градостроительству Людвигом Гофманом, которому Берлин столь многим обязан. Нигде больше, как в этих местах, Шпрее не является частью городского ландшафта и остается таковой по сей день. Гофман и его сотрудники понимали, чтó нужно тут построить заново и как согласовать это со старыми постройками, не впадая в историзм наподобие «романских» архитекторов Вильгельма II. Мы как раз проезжаем мимо одного из шедевров этих мастеров – Музей Бранденбургской марки. Парк, окружающий это гордое строение, называется Кёльнским, и среди зелени тут лежат обломки колонн и поврежденные ангелы, среди которых можно погулять, понаблюдать за играющими детьми или полюбоваться на мощную стену этого музея-крепости. Здания, сгруппировавшиеся вокруг прямой башни, несут на себе отпечаток разных бранденбургских стилей, образцы которых можно увидеть в изобилии в других городах, таких как Тангермюнде, Бранденбург и проч. И это разнообразие очень хорошо сочетается с общим характером музея. Внутри представлен богатый краеведческий материал, от древних времен до Теодора Фонтане. Здесь можно познакомиться с городскими сценами Хоземана, увидеть Берлинскую комнату²⁰ эпохи бидермейера, «светелку», как она описана у Феликса Эберти; в частных берлинских квартирах можно было бы, кстати сказать, насобирать много бидермейеровских вещиц, все эти трогательные футляры и столовые приборы, домики с музыкой из лимонного дерева, картинки из памятных альбомов, осенняя золотистая желтизна мебели из яркой березы и красное дерево шкафов. Да, я могу себе представить целый музей берлинских интерьеров, в котором можно было бы увидеть разные курьезы позднего XIX века – с плюшем и безделушками, лунным стеклом в окнах, гипсовыми ангелами и альбомами с фотографиями из путешествий. Весьма привлекателен в Музее Бранденбургской марки и отдел флоры и фауны: прекрасные разные виды хвоща и полевых растений, папоротники и злаковые, и улитки, и чудесные орнаменты осиных гнезд.

Перед музеем стоит Роланд, копия Роланда Бранденбургского. Своего собственного Роланда Берлин уже давно потерял. Говорят, он стоял у Молочного рынка или где-то поблизости как символ самостоятельности города. Но курфюрст Фридрих II, лишивший город власти и подмявший медведя на его гербе своим орлом, решил его отобрать и перенести к себе в крепость. Поскольку же никто этого Роланда больше не видел, возникла легенда, будто курфюрст выбросил его в Шпрее. Теперь Берлин обзавелся новыми Роландами: один на Кемперплац, вытеснивший романтически зеленый фонтан, именовавшийся фонтаном Врангеля, и его морских богов, знакомых нам с детских лет, второй возле Мемориальной церкви Кайзера Вильгельма, перед одним из несчастных «Романских кафе»²¹, но, как мы слышали, его скоро уберут, чтобы дать место непомерно увеличившемуся транспортному потоку²².

Мы едем обратно по Сиротскому мосту и видим по правую руку, там, где как раз сносится Яновицбрюке, чудесное зрелище – растущие новостройки рядом с руинами. Между кранами и баржами, горами строительного мусора и экскаваторами плавают обломки старого моста, настоящий Ponte rotto [29] ²³. Чуть дальше ведутся работы на эстакаде городской железной дороги, и ее полуразрушенная стена стоит как воспоминание о закопченном фрагменте храма пара, об этом уже устаревшем средстве передвижения.

По Штралауерштрассе мы проезжаем вдоль внушительного городского дома, построенного Людвигом Гофманом. Мы смотрим на его высокую башню с двумя этажами, украшенными колоннами, и венчающий ее купол в виде луковки. Мы сворачиваем на Юденштрассе – и видим перед входом в парадный зал ратуши бронзового медведя работы Врбы, который как тотемное животное берлинского народа несет тут караул. Добрый старый медведь Берлина благодаря народной этимологии каким-то образом получил свой статус символа города. Хотя само слово «Берлин» не имеет никакого отношения к слову Bär, «медведь»: как утверждают ученые, скорее оно обозначает, как и во многих других местах, где так называются площади, на вендском наречии запруду. И такая запруда или плотина соединяла в вендские доисторические времена правый и левый берег Шпрее, так что еще до того, как была построена Мюлендамм, «Мельничная плотина», уже существовала связь между будущим Берлином и Кёльном-на-Шпрее. Но так или иначе, медведь стал нашим городским зверем, и тот, что сделан Врбой, – особенно симпатичный. Теперь на нас взирает сверху Парохиальная церковь, в которой по воскресеньям и средам в полдень играет колокольная музыка.

На соседней Парохиальштрассе стоит несколько древних домишек, которые скоро снесут. Они настолько ветхие, что строительное надзорное ведомство не может допустить там дальнейшее проживание людей. Но никто толком не знает, кто там живет, и потому на дверях вывешены объявления, призывающие неведомых жильцов освободить помещения. Один из таких домов соседи называют «домом с привидениями», «черные квартиранты» которого днем вообще не показываются на глаза. Там уже сняты частично окна и двери. Другой дом приютил на время странную выставку. В нем сторонник мира открыл свой «Антивоенный музей». Вместо цветочных горшков он вывесил перед музеем военные шлемы, какие солдаты носили в окопах. В окнах многообещающие изречения и картинки. Ступеньки ведут в помещение, похожее на подвал, задняя стена которого того и гляди обрушится. Смертельная ухмылка на фотографиях изувеченных раненых, части оружия, обломки снарядов, приказы о мобилизации и призывы приобретать военные займы, обещающие золотые времена. Маленькие шлемы и сабельки для милых

Ознакомительная версия. Доступно 14 из 68 стр.