Прогулки по Берлину - Франц Хессель

четыре дамы встречаются наряженные в одинаковые платья. И разве кого-то утешит то, что ты обладаешь хитом сезона? Пока еще Берлин в плане общества невелик, и элегантность дам – изделие из вторых рук. Но появляется уже новый тип женщин, которые явно выходят победительницами над теми, чьи портные и модистки живут возле Тиргартена, – молодой авангард, берлинки послевоенных лет. Около 1910 года, судя по всему, народилось несколько особо удачных поколений. Это девушки с несколько атлетичными плечами. Они так прелестно двигаются в своих платьях, без лишнего веса, у них чудесная кожа, которая кажется от макияжа сияющей, освежающий смех и здоровые зубы, и уверенность в себе, с какой они парами прогуливаются по Тауэнцинштрассе и Курфюрстендамм; нет, «прогуливаться» – неверное слово. Они плывут, причем кролем, в то время как другие плывут брассом. Целенаправленно, но без малейшего напряжения, они подруливают к витринам. Откуда у них все эти прекрасные платья, шляпки и пальто? Наряду с немногочисленными большими модными магазинами, пробравшимися сюда, в Баварском квартале, в районе Курфюрстенштрассе, на боковых улочках, отходящих от Курфюрстендамм, имеется множество мелких магазинчиков, торгующих модной одеждой. Часто они довольствуются лишь именем владелицы в качестве торговой марки. У них имеется и несколько парижских моделей. Внутри разложены Vogue и Femina, Harpers Bazaar, Art, Goût, Beauté. У владелицы магазина легкие пальцы, а клиентка четко знает, как она выглядит, и получает удовольствие от согласной игры фантазии и точности. Эта молодежь начинает обретать собственный стиль, далекий от снобизма известных марок и равнодушия, удовлетворяющегося серийностью. Действительно ли верно утверждение, которое слышится всё чаще, будто берлинки нисколько не уступают по элегантности лучшим представительницам Европы? Мы не станем мелочно вникать, как обстоит дело в действительности. Нам достаточно видеть толпы этих юных и очень юных барышень, это дефиле молодости и свежести в коротких, хорошо сидящих платьях, в шляпках, из-под которых выбиваются локоны, пружинистую походку, длинные ноги – и мы смело можем сказать: Берлин находится на пути к тому, чтобы стать элегантным городом.

Эта молодежь учится к тому же наслаждаться жизнью, что немцам в целом дается нелегко. Старый берлинец в своем усердном стремлении развлечься всё еще подвержен опасной тяге к частотному, повторяющемуся, колоссальному. Его кофейни представляют собой заведения претенциозного благородства. Нигде не увидишь уютные, неприметные кожаные диванчики, тихие уголки, любезные сердцу парижан или венцев. К официанту нужно почему-то всё еще обращаться «господин официант», обыкновенный зерновой кофе называется «двойной мокка», и пятьдесят барменш в питейном заведении считается лучше, чем десять. То и дело открываются новые «кафе-гиганты» на тысячу посетителей. На первом этаже тут играет венгерский оркестр, на втором играют два оркестра для танцующих. Первоклассные силы задействованы для развлечения публики во время танцевальных пауз. Выступают «необычные» чтецы-декламаторы. Объявления и плакаты обещают международные аттракционы, светские радости и проч. Да, за свои деньги ты всегда что-нибудь да получишь. «При заказе на три марки наслаждайтесь без передышки с 8:30 вечера до 12:30 лучшим кабаре Германии. Вход свободный. Послеобеденный буфет за 2,5 марки с неограниченным количеством пирожных».

Всё крутится, всё вертится! Даже старики хотят во всём этом поучаствовать.

Советую хоть раз заглянуть в одно из этих заведений-монстров на второй день праздников, когда все выходят на прогулку, ведь даже у прислуги в этот день выходной. Отец семейства по этому случаю не скупится. Но даже если решить шикануть, можно удовлетворить свои потребности довольно дешево. Можно заказать закуску – ассорти, включающее в себя всё на свете, и омара, и икру, и артишоки, и всё сразу на две персоны; двойные порции – как, например, гигантский антрекот с овощным гарниром. Есть чудесные комбинации десерта. Ни в чем недостатка нет. Сынок, сидящий, немного скучая, рядом со своей мамашей в открытом легком платье, конечно, знает, что гораздо приличнее было бы заказать каждому по отдельности, и он, быть может, найдет случай в угоду старым добрым временам выбрать себе что-то особенное. С официантами он обходится более непринужденно, чем отец. С гораздо большим удовольствием он сидел бы сейчас вместе с теми двумя девушками. Наверное, машинистки, которые сегодня прогуливаются одни назло мужчинам. Они делают весьма изысканный заказ: французское овощное ассорти в качестве закуски, затем овощное рагу, к этому только коктейли, а потом столовую воду к меренгам. Он посматривает на них и учится. Затылок у него выбрит по-американски – и никаких жирных складок, как у папаши…

Эти монстрообразные гигантские двойные «концерты», которые столица устраивает, чтобы ублажить желудок, глаза, уши и желающие потанцевать ноги, не представляют никакого интереса для новой молодежи, наших новых берлинок. Что касается еды, питья и курения, то тут у них свои новые методы – милое воздержание, гигиеническое самоистязание, спортивные принципы. Столь же уверенно, как они двигаются в городской толпе, они продираются сквозь развлечения, находят несколько танцевальных «полянок» в лесу, где царит столпотворение; они знают, в каком отеле или в каком заведении можно потанцевать в лучшем случае днем и где можно попасть на коктейльную вечеринку с танцами в закрытом обществе. Поразительно, как они справляются с берлинским карнавалом. Он, как известно, отнюдь не заканчивается на Масленицу, а продолжается без передышки еще неделями. Бывают ночи, когда устраивается три или больше важных праздника в разных местах – один в залах «Цоо», один у Кролля, один в Академии в Шарлоттенбурге, один в Филармонии, к этому добавляются еще праздники в той или иной мастерской, более интимные и потому более привлекательные. Они умеют выбрать, где сегодня выступает лучший ансамбль. Они с умом продумывают последовательность мероприятий, чтобы везде поспеть. Главное для них – хорошо потанцевать. Хороший партнер по танцу – важная персона, не путать с тем, кого ты сейчас как раз любишь. Его задача совсем другая. Об этом мне поведали мои подруги, собираясь на тот или иной праздник. Эта подготовка, эта «Debarquement pour Cythère»[25] – важный момент и для нас, наблюдателей, иногда он важнее, чем сам праздник. Нужно только видеть, с какой миной они садятся перед зеркалом и покрывают смуглым тоном руки и плечи, как они «делают» себе лицо, примеряют тюрбаны и шляпки с перьями. Они не торопятся, они тщательно наносят последние штрихи на это произведение искусства, рассчитанное только на один вечер, как художник, который хочет создать нетленное творение. Они изобретают чудесные наряды, нечто среднее между маскарадным костюмом и парадным платьем, невинно демонстрируя отдельные обнаженные части тела, используя соблазнительную драпировку или преувеличенно гротескные детали, за которыми они могут