Хюррем Хасеки Султан - Зохра

Она шагнула через порог. Каменная кладка стен Гарема, полумрак коридоров, запах благовоний и женских духов, тишина, наполненная шепотом и скрытым движением – все это обрушилось на нее. Это была золотая клетка, о которой она слышала смутные слухи в лагере. Место, откуда не было возврата.

Александра Лисовская умерла на невольничьем рынке Стамбула. Теперь здесь была только Хюррем. Рабыня Султана. Но рабыня с огнем в глазах и решимостью в сердце. Ее путь в Гареме только начинался. Путь, который должен был привести ее не просто к выживанию, но к власти.

Глава 4: За Воротами Топкапы. Первые Шаги в Гареме.

Запах Стамбула – смесь специй, моря, пота и благовоний – остался позади, когда тяжелые ворота Топкапы бесшумно закрылись за спиной Александры. Шум города мгновенно стих, сменившись торжественной, немного пугающей тишиной огромного комплекса. Здесь воздух был чище, прохладнее, наполненный ароматами цветов из скрытых садов и легкой пылью с мощеных дворов.

Александра шла вслед за высоким чернокожим евнухом, который купил ее на рынке. Его поступь была уверенной и бесшумной на гладких камнях. Она едва поспевала за ним, ее ноги все еще болели после долгого пути, а сердце колотилось от смеси страха и неведомого предвкушения. Куда ее ведут? Что ждет ее здесь, в этом городе-дворце, который казался отдельным миром?

Они пересекли обширный Первый Двор, который казался больше иным городом, чем дворцом. Здесь сновали слуги, стражники в ярких одеждах, конюхи, садовники. Было много движения, но оно было упорядоченным, не хаотичным, как на улицах Стамбула. Александра старалась не поднимать глаз, помня наставления о покорности, но краем зрения улавливала великолепие окружающих зданий – массивные стены, высокие арки, ухоженные газоны.

Пройдя через вторые, еще более охраняемые ворота, они оказались во Втором Дворе. Атмосфера здесь была совсем иной – тише, строже. Здесь располагались государственные учреждения – Диван, Казначейство. Люди, попадавшиеся навстречу, выглядели важнее, их лица были сосредоточенными. Здесь уже почти не было женщин, кроме редких служанок, спешащих по своим делам.

Наконец, евнух повернул к проходу, который вел к еще одним воротам. Эти были меньше предыдущих, но от них исходила аура особой закрытости и таинственности. Перед воротами стояли другие чернокожие евнухи в чистых, парадных халатах, их взгляды были непроницаемыми, словно высеченными из обсидиана. Они коротко переговорили с сопровождавшим Александру евнухом, кивнули, и ворота медленно отворились, открывая проход.

Александра сделала шаг вперед. За этими воротами начинался Гарем.

Мир изменился мгновенно. Простор внешних дворов сменился лабиринтом узких, извилистых коридоров. Солнечный свет сменился полумраком, освещенным лишь через высокие, узкие окна и редкие светильники. Воздух был насыщен густым, сладковатым запахом благовоний, смешанным с ароматами цветов и женских духов. Под ногами лежали мягкие, толстые ковры, поглощающие звуки шагов.

И повсюду были женщины. Десятки, сотни женщин. Молодые, старые, разных национальностей, в ярких халатах из шелка и бархата или в простых хлопковых одеяниях. Они сидели группами, перешептывались, работали, играли на музыкальных инструментах, или просто смотрели в пустоту. Их лица выражали самые разные эмоции – от скуки и меланхолии до скрытой тревоги и настороженности.

И среди них сновали евнухи – чернокожие и белые, одетые в строгие халаты. Они передвигались с уверенностью хозяев, их взгляды контролировали каждый уголок, каждое движение. Они были глазами и ушами власти в этом закрытом мире.

Александру провели по коридорам, мимо рядов дверей, за которыми, как она поняла, находились покои наложниц. Этот лабиринт казался бесконечным и запутанным. Наконец, ее привели в большое, светлое помещение с каменным полом и мраморным фонтаном в центре. Здесь уже находилось несколько других вновь прибывших девушек, таких же потерянных и испуганных, как она.

Их встретила пожилая женщина в строгом темном халате, с лицом, испещренным глубокими морщинами, и холодными, проницательными глазами. Это была калфа – одна из старших наставниц Гарема. Рядом с ней стоял высокий чернокожий евнух, чье лицо было совершенно непроницаемым.

Калфа начала говорить на османском, ее голос был резким и повелительным. Александра почти не понимала слов, но тон и жесты были ясны – подчиняйтесь.

Затем их стали осматривать. Одну за другой. Подходили, разглядывали, что-то записывали в свиток. Калфа и евнух обсуждали каждую девушку на своем языке. Когда очередь дошла до Александры, евнух, тот самый, что купил ее на рынке, подошел ближе. Он долго смотрел на нее, его взгляд задержался на ее рыжих волосах, на ее зеленых глазах, которые, несмотря на усталость и страх, все еще сохраняли искорку живости.

Он что-то тихо сказал калфе, указывая на Александру. Калфа кивнула, внимательно осмотрела ее еще раз. Затем евнух повернулся ко всем новоприбывшим

– Отныне у вас нет прежних имен, – произнес он низким, сильным голосом, который Александра, к своему удивлению, поняла – возможно, он говорил на более простом, понятном языке, или же она уже начала улавливать смысл. – Вы – собственность Султана. Вам будут даны новые имена. И вы будете учиться.

Он подошел к каждой девушке, называя новое имя. "Гюльбахар" – Весенняя роза, "Нергис" – Нарцисс, "Фирузе" – Бирюза…

Когда он подошел к ней, его взгляд снова задержался. Калфа стояла рядом, ожидая. Евнух произнес:

– Твое имя… Хюррем.

Калфа повторила:

– Хюррем.

Александра напряглась. Хюррем. Что это значит? Она не знала этого слова. Но в тот момент, когда оно было произнесено, она почувствовала, как будто невидимая печать легла на нее. Александра Лисовская осталась за воротами Гарема. Теперь она – Хюррем.

Ей подали знак следовать за молодой служанкой. Ее провели в большое помещение, где уже находились десятки других девушек, одетых в такие же простые хлопковые туники. Это были покои для "ачеми" – новичков, которые еще не заслужили права на отдельную комнату. Ряды узких кроватей стояли плотно друг к другу.

Служанка показала Хюррем свободное место. Она села на жесткую койку, чувствуя, как дрожат руки. Она посмотрела на девушек вокруг – их лица были либо апатичными, либо настороженными. Никто не улыбался. Никто не смеялся.

Она вспомнила свое новое имя. Хюррем. "Веселая". Какое странное имя для этого места, для ее положения. Здесь не было места веселью. Была только неопределенность, страх и унижение.

Но потом она вспомнила взгляд евнуха на рынке. Его интерес. Его решение. Он "выбрал" ее. И, возможно, выбрал ей это имя не просто так. Возможно, он увидел в ней что-то, что отличало ее от других. Искорку, которая еще