Том 1. Любовь и ненависть - Жан Грива
Где-то я видел эти голубые глаза и светлые волосы под белоснежной косынкой. Да, я видел ее в той большой комнате со множеством кроватей, шумливым соседом, у которого забинтована голова. Но когда это было?
— Попробуйте отгадать, где вы находитесь, — уговаривал мужчина в очках, с улыбкой глядя прямо мне в глаза. — Подумайте и попытайтесь отгадать!
И женщина улыбалась мне. На груди у нее, словно костер, пылал красный крест. Красный крест? Ведь такие кресты обычно носят сестры милосердия.
И вдруг меня осенило.
— Я в больнице!
— Совершенно верно, — с явным удовольствием произнес человек в очках и, обменявшись взглядом с женщиной, продолжал: — Я доктор Гибет, а это — старшая сестра моей клиники...
— Лилия Земдега, — слегка наклонив голову, представилась сестра. — Мы с вами и раньше встречались.
— Не помню.
— Попробуйте вспомнить, — сказала Лилия Земдега. — Мы встречались.
Я напрягал свою память, стараясь сорвать с нее завесу, за которой укрывалось прошлое. Словно почувствовав мои чрезмерные усилия, доктор Гибет по-отечески положил мне на грудь маленькую пухлую ладонь и сказал:
— Особенно не напрягайтесь, мой друг. Все в порядке. Теперь-то все в порядке... — И, обращаясь к сестре, добавил: — Развяжите его, пожалуйста.
Лилия Земдега развязала и повесила на спинку стула длинные белые полотенца, которыми я был крепко пристегнут к кровати. Где я раньше видел такие полотенца? «На них опускают гробы в могилу», — вдруг вспомнилось мне, и это почему-то показалось смешным. Теперь я почувствовал себя свободней, мог двигаться и даже пытался привстать. Но доктор уложил меня обратно на подушки.
— Лежите спокойно. Вставать повремените. Не то нам снова придется вас привязать, — пригрозил он.
— А почему меня привязали? — спросил я.
— В бреду вы хотели встать и уйти, — с улыбкой ответила сестра.
— В бреду? А что со мной было?
— Это мы от вас хотим узнать, — сказал доктор.
— Я ничего не знаю, я...
— Попробуйте вспомнить. Где вы были и как вы были, и как вы очутились у нас?
Изо всех сил я напрягал свою память, но так и не вспомнил ничего.
— А как вас зовут? — внезапно спросил доктор.
В самом деле, как меня зовут? Я уставился в потолок, словно надеялся там отыскать ответ, и вдруг вспомнил и свое имя и свою фамилию.
— Анатол Скулте, — со вздохом облегчения ответил я доктору.
— Ну вот видите! Вы все чудесно помните! — радостно воскликнул доктор Гибет и продолжал: — В каком году вы родились?
— В тысяча девятьсот пятнадцатом.
— Чем вы занимались в последнее время?
— Чем? Я изучал медицину.
Гибет улыбался. Кажется, и я улыбался, чувствуя, как все отчетливей, яснее проступает в памяти затерянное, позабытое прошлое.
— Вы проходили практику в нашей клинике, — добавила сестра Лилия Земдега.
— Помню! Вы еще учили меня делать перевязку...
— А я вел практические занятия, — сказал доктор Гибет. — Даже, помнится, очень хвалил вас и вашу сокурсницу Гиту Юдину. Предсказывал вам блестящее будущее.
Гиту Юдину? Туман, застилавший прошлое, все больше рассеивался. Как живая, предстала передо мной Гита Юдина — ее смуглое лицо, прекрасные, тонко очерченные губы, лучистые глаза под густыми бровями, черные волосы и белый халат, который так шел ей.
— Да, да, я вам предсказывал блестящее будущее, — повторил Гибет. — Поднимите, пожалуйста, руки!
Я вынул из-под одеяла руки и приподнял их. Они качались, как тростинки на ветру.
— Да-а, — невесело протянул доктор Гибет и, уложив мои руки обратно под одеяло, добавил: — Это пройдет, будьте уверены, все пройдет. Вы поправитесь.
— Отчего у меня дрожат руки? — спросил я.
— Это пройдет, господин Скулте, — успокаивал меня доктор. — Только не волнуйтесь. Вы поправитесь.
На глазах у меня выступили слезы. Чтобы скрыть их, я отвернулся и только тогда увидел на шкафчике вазочку с незабудками.
— Их принесла вам госпожа Юдина, — пояснила сестра.
— Это она спасла вас, — добавил доктор.
Гита Юдина меня спасла? Но от чего она могла меня спасти? Теперь я старался сосредоточить все свои мысли на одном, — что было до того, как я лишился памяти. Но все, казалось, выветрилось из головы или рухнуло в темную пропасть забвения.
— За что вас арестовали? — спросил доктор, видимо, желая прямым и внезапным вопросом расшевелить мои вялые мысли.
— Разве я был арестован? Да нет же!
— Вас привезли сюда из тюремной больницы, — спокойно сказал доктор Гибет. — Там бы вы вряд ли выжили. Госпожа Юдина внесла за вас залог.
— За что, почему?
— А вы подумайте!
— Ничего не понимаю...
— Попробуйте вспомнить.
— Но я никогда не сидел в тюрьме.
— Вас привезли к нам из тюремной больницы, вы были без сознания, — так же спокойно повторил доктор Гибет и добродушно добавил: — Меня-то вам бояться нечего. Я не следователь, я врач и озабочен только вашим здоровьем. Я хочу одного: поскорее поставить вас на ноги. А для этого вы должны вспомнить все, что с вами произошло...
— За что меня арестовали?
— Об этом я вас и спрашиваю. Можете не посвящать меня в детали. Мне важно знать причину. Тем самым вы значительно облегчите мою задачу, задачу врача. Это в ваших же интересах. Попробуйте вспомнить, как это случилось и при каких обстоятельствах вы потеряли сознание...
Яркий солнечный свет назойливо лез в глаза, и я попросил опустить шторы. Лилия Земдега бесшумно скользнула к подоконнику, развязала шнурок. Палата погрузилась в желтоватый полумрак. Я рылся в памяти, стараясь припомнить, как меня арестовали, как я попал в тюрьму, а оттуда в частную клинику доктора Гибета. Стояла тишина. Я отчетливо слышал, как на руке доктора тикали золотые часы. Он не спускал с меня пристального взгляда и все повторял:
— Попробуйте вспомнить... Попробуйте вспомнить... Попробуйте вспомнить...
Я весь перенесся в прошлое. И вдруг туман, застилавший память, рассеялся, сознание прояснилось, и я вспомнил, вспомнил все до последней мелочи!
— Попробуйте вспомнить, — все еще уговаривал меня доктор.
Слова, слетевшие