Повести Варшавского - Сергей Викторович Мартьянов

* * *

© Мартьянов С.В., 2026

© ООО «Издательство „Вече“», оформление, 2026

Лёня не был почемучкой даже в детстве. Он всегда знал столько, сколько необходимо, чтобы его поведение не вызывало вопросов. Океаны информации интересовали его не более чем лужи на дороге, он обходил их стороной, не читал лишнего и не вникал в чужие дела. Слухи и сплетни не возбуждали воображение Леонида. Он всегда, каждую минуту знал, что надо делать, и выполнял свои обязанности добросовестно.

В Институте экономики и права Леонид Гарьевич Варшавский преподавал «Историю России». Его не волновали политические концепции, авторские версии и битвы титанов научной мысли. От студентов на экзаменах профессор требовал только факты: «Что произошло? Где и когда?», поэтому в институте коллеги по кафедре между собой Варшавского называли «Ворошилов». Прозвище придумали женщины, для которых Леонид Гарьевич был столь же тёмен и недоступен, как и ведущий популярной игры «Что? Где? Когда?» – Владимир Яковлевич Ворошилов.

Варшавский не отзывался на прозвище, но ему оно нравилось. Фамилия Ворошилов в его сердце была окрашена тёплыми чувствами. Дело в том, что девичья фамилия Ирины Игоревны, его жены, была Постышева, у неё имелась подлинная фотография настоящего Ворошилова, Климента Ефремовича, и Павла Петровича Постышева, организатора первых кремлёвских ёлок. Эту карточку Ира тайно показала Леониду в Пединституте, – так она познакомилась с ним. Потом Ира призналась, что фотографию она украла в архиве во время практики, – так они подружились. Когда Ира заявила, чтобы он не обманывался, и она «не такая девушка, какую ему надо», то Лёня понял, что Постышева, которая «не такая, то есть не та самая Постышева», ловко его разыграла с фотографией – и, недолго думая, женился на предприимчивой студентке.

По зашарканному шинами ледяному тракту – с пробуксовкой и заносом – полный троллейбус отвалил от поребрика. Ничего, ни машин, ни людей не видел Леонид Варшавский, и не потому, что окна троллейбуса были наглухо заморожены, нет, он не был слепым человеком, просто граждане в массе его не интересовали. Люди видели его широкую спину даже тогда, когда он разворачивал в их сторону зрачки, поэтому вокруг человека с развёрнутыми вовнутрь глазами обычно получалось свободное место. Вокруг Леонида всегда было свободно, не то чтобы пусто, но часто. К этому явлению он привык и не замечал в себе какой-либо странности.

В тёплых итальянских сапогах и меховых перчатках Варшавский сладко дремал у окна троллейбуса. Во сне он нежно целовал мягкие груди высокой женщины и трогал языком белую горячую кожу. Рука погружалась в густые вьющиеся волосы. Ладонь чувствовала толчки сердца и твёрдый большой сосок между пальцев. Он прижимался к узкой спине женщины, одетой в грубый серый халат, маял груди и впитывал запах немытого тела, вцепившись зубами в тонкую шею, в загривок. Её затылок откинулся и открылась прямая переносица с растопыренными ноздрями. Тонкими губами женщина обняла его рот и знакомое, трогательное в мелочах наваждение окончательно овладело тонкими телами Варшавского.

Высокая женщина в бледно-голубом костюме несла себя через двор его дома. Всегда одна, никогда и никого возле, ни подруг, ни мужчин. Она внимательно переставляла туфли на широком каблуке и смотрела на асфальт так, будто искала свои прежние следы – или скрывала глаза от посторонних. Голые мраморные, открытые до середины бедра ноги венчала кудрявая маковка чёрных волос.

Шаг в шаг он двигался следом, видел покатые плечи, точёную талию, стекающую книзу линию бёдер. Приблизиться, нагнать, остановить эту женщину он не мог, – слабость овладевала телом, страх душил спазмами и острая боль возникала в нижней части живота.

Один раз, прикрывая глаза руками, он обогнал женщину, развернулся и решительно ринулся навстречу. Незнакомка, не отрывая глаз от земли, улыбнулась. Варшавский почувствовал её улыбку, как касание губ, – щека стала мокрой от влажного поцелуя!

В другой раз, очарованный непонятным, явно нездешним, чужеродным запахом женщины, Варшавский преследовал свою мечту до тех пор, пока не упёрся в порог районного отделения милиции. Вот и вся загадка! Женщина служит в бухгалтерии или канцелярии, сортирует бумаги и заполняет бланки шариковой ручкой, у которой течёт стержень, – образ мечты стал проще и доступнее. До окончания рабочего дня он наблюдал за движением машин и людей вокруг здания, но незнакомка будто провалилась сквозь землю или испарилась?

После этого случая Леонида стали одолевать сексуальные грёзы, в которых ему являлась богиня с копной чёрных кудрявых волос, небольшой грудью, длинными бёдрами и ускользающим взглядом неизвестного цвета. Он не знал, какие у неё глаза, просто чувствовал и верил, что светлые, и этого было достаточно.

Варшавский переменил две квартиры, но видение крепко прижилось в памяти. Она была героиней его любовных фантазий, доброй подругой, которая лежала на полу или сидела рядом, иногда посещала его в институте, появлялась в аудитории. Был период, когда она раздевалась и дразнила его, иногда это происходило среди посторонних. Никто не видел её и не подозревал о её существовании. Никому и никогда Леонид Гарьевич не рассказывал о её присутствии, разумно полагая, что привязанность к видениям явление обычное, тайные друзья есть у всех, и он нормальный.

В троллейбусе Варшавский очнулся от острого запаха кофе. Возле лица увидел сначала стаканчик с трубочкой, а потом студента в жёлтом рюкзаке, который одной рукой держался за верхнюю трубу, а в другой имел горячий стаканчик.

– Куда лезешь со стаканом, разве можно с кофе в вагон, – не глядя в лицо, ругнулся на него Варшавский.

– Это салон, а не вагон. Мы с вами в разных поездах, – поправил его молодой человек.

Никто не откликнулся на эту шутку, Варшавский промолчал, и жёлтый рюкзак отошёл от него. С утра ему очень не хотелось подниматься и ехать в поликлинику, но талон он брал давно, и надо было попасть на консультацию к заведующей отделением, чтобы оформить направление в стационар на профилактику.

Профессор потянулся на сиденье, напряг мышцы спины и плечевого пояса, втянул живот и сжал кулаки, ему, бывшему штангисту, нравилось ощущение собственной силы. Несмотря на возраст, на приличный возраст, сила у него была. Леонид окончательно проснулся, посмотрел