Шляпа: юмористические миниатюры - Алексей Константинович Смирнов

- Просьба к ведущему: повторите, пожалуйста, вопрос.

- Повторяю вопрос. Уважаемые знатоки: когда и где вы родились?

- Мы берем дополнительное время и помощь зала. И еще пятьдесят на пятьдесят.

- Звонок другу?

- Мы запамятовали номер друга. Да и друзья наши, знаете, уже давно того...

- Волею ведущего объявляю музыкальную паузу. Поприветствуем Юрия Шевчука с песней «Рожденный в СССР». Настоятельно советую вам подумать во время паузы.

- Я берусь угадать мелодию с десяти нот!

- А я с одиннадцати!

Звучит тихая, тихая песня над городом слез.

- У вас готов ответ?

- Мы просим минуту молчания.

- Тишина в студии. Объявляется минута молчания.

Минута молчания.

- Кто отвечает?

- Отвечает капитан команды. Это песня Льва Лещенко «Последняя осень».

- Сектор приз на барабане!

- Мы просим убрать две правильные буквы.

- Тогда останется всего одна!

- А есть такая буква в этом слове.

- Поздравляем знатоков! Вы выиграли суперигру!

Палата была без окон и без дверей.

- Вот, прошу любить и жаловать, - профессор кивнул на тщедушного мужичка, забившегося в угол и горевавшего там. Простыни были смяты, и профессор внимательно пригляделся - не ладит ли себе пациент самоубийственный жгут. Подушка лежала на полу. - Этот человек, - продолжил профессор, - боится царя.

- Которого царя? - спросил отличник.

- Ну, какой-такой у нас царь? - обратился профессор к мужичку.

- Да уж такой он царь, - жалобно ответил мужичок.

Профессор помолчал и подвигал челюстью. Потом резко оживился и дружелюбно погрозил пальцем.

- Оставьте ваши радостные жесты, -взмолился тот.

- Увеличьте галоперидол, - велел профессор сестре. - Инсулиновые комы мы тоже продолжим.

Он вывел студентов в коридор.

- А побочное действие у такого лечения бывает? - закудахтала отличница.

Профессор посерьезнел.

- Конечно, бывает. Пройдемте в следующую палату, там есть еще один, который боялся царя.

В соседней палате сидел идиот и ронял слюни.

- Не было царя? - подозрительно осведомился профессор.

- Не было, - восторженно заулыбался идиот.

- Ну вот, - профессор махнул рукой в его сторону. - Именно то, о чем вы спрашивали. Теперь уже все, без царя в голове.

У входа на эскалатор собралась толпа.

Неожиданно появившиеся милиционеры приволокли железные заборчики. Они соорудили отводной рукав, куда с готовностью хлынул пассажиропоток. Самые ловкие молодые люди подбегали сбоку и подныривали под заборчики, а то и перепрыгивали через них.

Звучали деловитые шутки.

Раздавались увещевания:

- Пройдите вперед, много желающих!

- Еще капельку потеснитесь!

Поток, удаляясь от эскалатора, изливался на платформу и перетекал в маленькую дверь, откуда никто и никогда больше не выходил.

***

Через месяц праздновали открытие новой станции. Новенькие, чистые эскалаторные лестницы струились туда-сюда.

Приятный голос объяснял:

- Помните, что каждая незанятая ступенька эскалатора - это неперевезенные пассажиры, ждущие в очереди перед эскалатором.

По вечерам, когда съедена запеканка, врачи и больные, прислушиваясь к вою ветра, людей и кухонных собак, сдавленными голосами рассказывают друг другу истории о Черном Докторе.

Черный Доктор приходит ночью, когда его не ждут.

На нем черный халат, черные бахилы, черная шапочка, грязно-белая марлевая повязка и ослепительно белый галстук. В одной руке он несет черный фонендоскоп, а в другой -чемоданчик с черным крестом.

Когда Черный Доктор проходит тихими коридорами, в реанимации кончается кислород, в гинекологии наступает семинедельная беременность, а в детском отделении начинается поголовный понос. Дежурные врачи и сестры засыпают мертвецким сном в друг у друга в объятиях. Черный Доктор минует пищеблок, и там обнаруживается недостача масла.

Тех больных, кто клянется, будто видел Черного Доктора, переводят в психиатрический стационар. А докторам, которые его видели, велят заткнуться под страхом строгого выговора.

Однажды Черный Доктор задержался у одного дежурного врача.

Сели они играть в шахматы.

А Черный Доктор и говорит:

- Давай халатами поменяемся.

Ну и поменялись.

Дальше все пошло, как обычно: понос и агония, но никто и не пикнул, потому что все видели, как ходит Белый Доктор, а значит - все под контролем.

Штаб натуралов располагался на окраине села.

Дюжий и грубый капитан едва успел опрокинуть стакан горилки, когда в горницу приволокли штабного писаря. Писарь был связан по рукам и ногам, глаза попрятались в фиолетовые мешки, а нос ему скособочили и расколошматили в кровь.

- Шпион, ваше благородие! - хором доложили солдаты.

Следом вошел особист, бесшумный очкарик со змеиными губами.

- Как же это так получается, товарищ капитан? - спросил он зловеще. - Не вы ли давеча употребили этого фрукта? А он оказался разведчиком голубых!

Капитан икнул и мелко задрожал.

- Но я... но ведь иногда допускается... замкнутый мужской коллектив... четвертые сутки пылают станицы, а мы без баб... одни старухи вокруг... простительно уестествить на безрыбье...

- Допускается? Вот вы и допустили до себя шпиона!

Капитан опустился на стул и обхватил голову руками.

- Что делать, что делать? - забормотал он в отчаянии. - Он в курсе диспозиций и дислокаций... Нарочного ко мне! трубить отступление... Сейчас они будут здесь.

Натуралы в спешном порядке покинули село, предварительно расстреляв лазутчика голубых на гумне. Капитан, седлая коня, корил себя за полупрезрительное отношение к особистским плакатам и агиткам. Классическое внедрение! об этом написано во всех учебниках, на первой странице,в предисловии... А он утратил бдительность. К вечеру голубые займут село - попробуй потом их выкури...

Селение осиротело.

Когда наступили сумерки, из ближайшего леса с гиканьем и свистом вылетели брички, подводы и тачанки. Бисексуалы, фроттажисты, вуайеристы и зоофилы потирали руки и пускали слюни в ожидании легкой наживы. В ужасе завыли собаки, загоготали гуси. Некрофилы, сидевшие на подводах свесивши ноги, восторженно указывали пальцами на мертвых с косами, стоявших вдоль дороги. Пользуясь междувластием, в село вступала банда зеленых под управлением атамана Страпона в звании батьки-ангела. 

Рогова начинало тошнить, а у Макарова открылось носовое кровотечение.

Рогов покосился на счетчик Гейгера:

- Уже половину взяли. Надо поторапливаться.

Макаров шел по колено в зловонной жиже, зажимая пальцами нос. Он прогнусавил в ответ:

- Ничего. Спускаться - не подниматься...

Высотное