Музыка в пустом доме - Яна Александровна Верзун
Чтобы попасть к бабушке, нужно ответить на дебильные вопросы консьержки: Мотылева Анна, в квартиру 42, внучка, на одну ночь, курить не будет. Бабушка живет в особенном доме – для деятелей культуры, без пропуска не пройти. На первом этаже – библиотека и физкультурный зал. В лифте – театральная афиша. Длинные коридоры застелены красным ковролином, пальмы в горшках вдоль окон, тумбочки с газетами и журналами, телефоны. По вечерам бабушка выходит в коридор – позвонить своему молодому человеку и проверить соседок. Двери квартир здесь запирать не принято: каждый вечер кто-то умирает.
Первым делом Аню ждет экскурсия в ванную комнату. На веревках под потолком развешаны хлопковые лифчики. Пахнет хозяйственным мылом. Бабушка по очереди показывает полотенца: розовое – для лица, желтое – для рук, беленькое – «для интимных мест». Напротив низкого унитаза, спрятанного за желтой шторкой, стоит банка с водой. Каждое утро бабушка кипятит воду и бросает в банку кристаллы, купленные в индийской лавке. Именно этой водой нужно мыть «интимные места».
После ванны – сразу обедать. Первые полгода Аня не понимала, как можно так ужасно готовить, но потом смирилась. После несоленого риса и салата из размороженных овощей она съедает на балконе «сникерс», который дал с собой папа. Нужно глотать не пережевывая, чтобы бабушка не успела засечь, – иначе придется слушать лекцию о вреде сахара. Обертку в карман и выкинуть на улице, желательно подальше от дома бабули.
В остальном бабушка – женщина приятная, но, когда она долго что-то рассказывает, из ее накрашенного красной помадой рта летят слюни. Мелкие капельки оседают на столе, тарелках и бледно-зеленых стенах. Над столом висит календарь: на хмурое лицо местного депутата, который прославился покупкой книг для местной библиотеки, тоже иногда попадают слюни. В календаре бабушка отмечает важные даты: красным – дни свидания с ее молодым человеком, синим – походы в театр, зеленым – поездки в санаторий. Рядом с календарем висят вырезки из газет – народные средства от геморроя.
– Бедная девочка, бесприданница, – начинала причитать бабушка каждую субботу, выпив после чашки травяного чая стопку водки. – Ни матери не нужна, ни отцу.
В такие моменты Аня отворачивалась к депутату на календаре и считала морщины на его лице. Лицо напоминало блин, смазанный маслом.
Бабушка выпивала вторую стопку, убирала бутылку в холодильник. Потом брала Анину ладонь своей худой, покрытой причудливым узором пигментных пятен и морщин рукой и вела внучку в комнату, где стоял книжный шкаф. Шкаф занимал половину спальни, вторую половину делили кровать и кресло – на нем спала Аня. Бабушка храпела, ворочалась. Приходилось выходить на балкон, прихватив колючий клетчатый плед, и смотреть на окна соседних квартир.
В эту субботу сценарий повторился, хотя вместо водки бабушка пила красное грузинское вино. Немного налила Ане. Вечером у бабушки была Мариинка. У Ани – сериал по телику и остатки вина. После обеда бабушка ушла в ванную подкрашивать корни волос и брови краской, от которой воняло, как в общественном туалете. Аня успела надушиться пятой «Шанелью» и примерить у зеркала в прихожей тяжелую лисью шубу.
Бабушка хранила в шкафу четыре шубы, которые сама никогда не носила. Лисья была самая роскошная: пушистая, длинная. Папа рассказывал, что шубы бабушке каждый год дарит ее молодой человек – сама она себе такие позволить не может и выходить в них считает вульгарным.
– Анют, помоги мне с затылком! – крикнула бабушка из ванной.
Аня повесила шубу обратно в шкаф и вошла в ванную. Красить корни она научилась в двенадцать: у мамы тогда не было денег на парикмахерскую, и она научила дочь технике окрашивания. Бабушка в черной футболке с надписью Metallica стояла, наклонившись к раковине. Аня взяла кисточку и быстрыми мазками прошлась по седине. Краем глаза заметила пятно краски на коврике.
– Встречаешься с Александром Семеновичем? – спросила она.
– Идем в кафетерий перед балетом, – ответила бабушка. – Аня, не бери много краски, надо на брови оставить.
– Ночевать у него будешь?
– Как пойдет, – засмеялась бабушка. – А теперь бровки.
Бабушкина голова напоминала промокшую под дождем песцовую шапку. Проводя кисточкой с краской по редким желтым волоскам, Аня старалась не дышать.
Закончив процедуры, она вышла на балкон. На подоконнике лежали пожелтевшие журналы. С ярких обложек смотрели белозубые девушки с пышными волосами: «Ты с этим справишься! Как настроиться на позитив», «Мужчина на два дома: если он не может выбрать». Аня полистала пожухлые страницы и посмотрела вниз: на лавочке у парадной сидели бабушки с тростями и газетами. С первой полосы снова улыбался депутат с календаря.
– Что такого особенного в этом депутате? – спросила Аня, вернувшись в квартиру.
Бабушка теперь стояла перед раскрытым шкафом и рассматривала платья.
– Сережа – единственный честный депутат! Кстати, у него есть своя молодежная газета. Давай устроим тебя корреспондентом? Как думаешь, темно-синее или черное? – Она достала два длинных бархатных платья.
– Синее. А деньги там платят?
– А ты сама у него и спроси. В конце месяца будет День пожилого человека. Сережа каждый год привозит нам угощения, чаепитие устраиваем. И ты приходи. Правда, редакция у них на Петроградской. Да туда троллейбус ходит, какой же номер у него?..
Последние два месяца Аня ездила на Петроградку чаще, чем в университет. После двух телефонных разговоров Денис пропал. Аня изучила его страничку Вконтакте, но кроме имени и фото собаки на аватарке там ничего не нашлось. Петроградка оказалась красивой. Аня даже сходила в гости к филологу, который жил на Гатчинской. Как только они оказались в его комнате, он повалил Аню на кровать. Девственники Аню не возбуждали, о чем она и сообщила филологу. Тот убрал руки с Аниной груди и начал пересказывать сюжет «Братьев Карамазовых».
В театр бабушка выбрала черное платье. Аня проводила ее до такси и пошла в сторону набережной. Дул ветер. В такие моменты хочется, чтобы кто-то заставил тебя надеть шапку – «а то простудишься» – и позвонить маме. Но у мамы уже за полночь и сын, которого нельзя будить. У мамы муж. «Бандитский Петербург» по телевизору. Полный холодильник мяса. У мамы развешанные по всему коридору ползунки. Окурки в пепельнице. В раковине курица размораживается – завтра мама испечет курник.
Аня достала из кармана влажную сторублевую купюру и зашла в булочную на Невском. Взяла кусок морковного пирога и черный чай. Два смеющихся парня позади нее купили по половине батона. Доев пирог, Аня облизала пластиковую вилку и сунула в карман. Папа рассказывал, что в девяностые у этой