Музыка в пустом доме - Яна Александровна Верзун
Бабушка осталась ночевать у своего бойфренда. Аня включила НТВ и начала рейд по шкафам. Хотелось найти что-нибудь странное, но находилось только красивое. Бесконечные украшения с камнями, альбомы, записные книжки, вырезки из газет, посуда, посуда, посуда. Аня достала самый красивый хрустальный фужер, налила в него вина, долила в бутылку воды. Допив вино, выключила телик и заснула. Приснился Десятов в лисьей шубе.
Через неделю они с бабушкой поехали в офис депутата. Решили не дожидаться Дня пожилого человека. Депутат в черном спортивном костюме «Адидас» тут же пригласил дам войти. Бабушка осталась в фойе: предлагала секретарше купить билеты в театр. Она работала распространительницей билетов.
Положив обе руки на живот, депутат прошелся по кабинету и остановился у окна. Похрустел костяшками пальцев. Глаза у него были почти бесцветные, зубы белые, как у моделей на обложках журналов. Аня тоже захотела отбелить зубы. Депутат рассказывал о своем издании для молодежи и смотрел на девочку в кресле. Знакомый взгляд. Такой же был у фотографа, который в конце учебного года снимал их класс для школьного альбома. Ане было восемь, она не выспалась: вечером к маме приходили подруги с мужьями (которые вернулись с вахт), кто-то разбил хрустальную пепельницу, приезжала скорая, увозила кого-то с трещиной в голове. Фотограф попросил Аню стоять прямо и улыбаться. Она приобняла березу – фотографировались во дворе – и изобразила улыбку. «Нужно поправить складки на юбке», – сказал фотограф и подошел поближе. Аня ощущала приятную шершавость березы и тяжелые руки на своих бедрах. Пахло пеной после бритья и чем-то кислым. Когда фотограф закончил разглаживать юбку, он посмотрел Ане в глаза и сказал, что она хорошая девочка. Это был тот самый взгляд.
Депутат пообещал платить четыре тысячи в месяц и дал первое задание: взять интервью у какого-то Павла – тот занимался молодежной политикой в администрации района. Секретарша пообещала сделать для Ани журналистский пропуск и показала редакцию – маленькую комнату с четырьмя столами. Бабушка предложила отметить новую работу и повела Аню в булочную. Когда они вышли на улицу, депутат помахал им из окна.
Вечером Аня положила на кухонный стол диктофон, купленный отцом в подарок при поступлении. Серебристый Sony размером с пачку сигарет. В маленьком голубом окошке дата, время, кирпичики зарядки. Поставила пепельницу, чайник, две кружки. Отец сидел напротив в черной мятой футболке, с полотенцем на плече. От футболки пахло стиральным порошком, от полотенца – ужином. Из казана с пловом змейкой выползала струйка пара. Папа снова скажет, что не добавлял лук. Аня снова поверит.
Красная кнопка диктофона. Щелчок. Аня делает серьезное лицо: сдвигает брови, выпрямляет спину.
– Виктор Александрович, добрый вечер, – серьезно начала Аня. – Меня зовут Анна Мотылева, я представляю газету «Свободная молодежь».
– Здравствуйте, Анна. Приятно познакомиться, – так же серьезно ответил отец.
– Я хочу поговорить с вами о творчестве и влиянии творчества на вашу идентичность. И вот мой первый вопрос: почему вы решили стать музыкантом?
– Хороший вопрос, спасибо, Анна Мотылева. – Папа сжал губы, чтобы не улыбаться. Потянулся за сигаретой. – Я решил стать музыкантом, потому что мне нравится музыка.
– Почему именно музыка? Ведь у вас есть способности к рисованию и вы знаете три языка – вы могли бы стать художником или дипломатом.
– А почему вы, Анна, решили стать журналистом?
– Потому что мама сказала, что после филфака я буду нищей, а журналистом можно устроиться на телик и нормально зарабатывать.
– Она действительно так сказала? – спросил папа, почесывая левое ухо.
– Да. Вы ведь обсуждали мое поступление. Она говорит, тебе тоже журналистика кажется более перспективной профессией.
– Я бы так не сказал, но маме виднее. Главное, чтобы тебе нравилось учиться, чтобы ты понимала, чего хочешь от профессии.
Аня нажала на диктофоне кнопку Stop, взяла из вазочки бублик, откусила. Рассказала отцу, что, конечно, учиться на журфаке интересно. Много информации, правда, не вся полезная. Некоторые преподаватели ведут себя как придурки. И эти конспекты! Зачем заставлять студентов переписывать «Красное и черное» в тетрадь? А лекции по журналистской этике в восемь утра? А запах в туалетах. Холодные аудитории. И мантра: «Если продаваться, то дорого».
– Преподаватели так говорят? – спросил отец.
– Да, – ответила Аня. – Но мне нравится Десятов. Он ведет философию и общается с нами как с думающими людьми. Недавно мы разбирали с ним буддистские мотивы в романе Пелевина «Чапаев и Пустота». Мне показалось, что он самый умный человек в мире.
– Пелевин или Десятов? – Отец, улыбаясь, закурил вторую сигарету. – Продолжим интервью?
– Да, спасибо!– Аня нажала play. – Виктор, скажите, почему ваша группа называется…
– А этот Десятов нравится тебе только как преподаватель? Извини, что перебиваю, просто подумал. Студентки часто заводят романы с профессорами, а я бы не хотел… Понимаешь?
– Не особенно.
– Ты никогда не говоришь о мальчиках, вот я и подумал… – Папа погладил усы – сначала справа, потом слева – и взял дочь за руку.
– Нет, папа, – ответила Аня раздраженно. – Мне просто нравится, что на его занятиях я не чувствую себя дурой.
– А фамилия знакомая, – пробормотал папа. – Вернемся к интервью? Итак, Анна, вы хотите знать, почему из всех искусств я выбрал музыку? Платон говорил, что искусство – это подражание реальному миру, так вот… Ты включила диктофон?
Раздается звонок в дверь. Отец снимает с плеча полотенце, вешает на батарею. Аня забирается на подоконник, тянет за кусочек ваты, выглядывающей из оконной рамы, и наматывает на палец. Затягивается сигаретой отца, затем кладет ее в вырезанную из банки кофе пепельницу. Может, Десятов и правда ее волнует. На последней лекции на нем был серый кардиган в катышках и белая футболка с треугольным вырезом, из-под которой виднелись черные волоски на груди. Лекция началась с рассказа о штурме Белого дома в 1993 году, а закончилась дискуссией об иллюзорности сущего и философии небытия. Когда он проходил мимо Ани, ей снова захотелось лизнуть его лысину.
Ветер захлопывает форточку. Аня прислушивается к голосам в коридоре: сопротивляется реальности, снова берет сигарету. Смотрит на свои ноги, трогает футболку, которая мгновенно прилипла к подмышкам. Сердце – орган неприятный. Иногда оно стучит так, что не слышно мыслей. Холодильник гудит и то тише.
– Познакомься, моя дочь Анна, – говорит отец, входя на кухню. В руке у него бутылка коньяка «Арарат».
– Добрый вечер. Денис. Приятно познакомиться.
Сигарету в рот. Пройдет секунда, за которую дым спустится и поднимется обратно, оставив