Шлюха - Нелли Аркан
* * *
Теперь мне надо вспомнить, когда и как все началось, как я смогла в первый раз отдаться мужчине за деньги, думаю, сперва это было ради денег, но потом стало чем-то другим, и уже было что-то другое в самой потребности денег, наверняка я торопилась покончить со своей девственностью, вынудить мужчин взять меня, потому что я была тут, я и никакая другая, я не знала еще, что можно трахать женщину, думая о другой, не знала, что вымысел может заслонять собой реальность, впрочем, откуда бы я могла узнать, что можно распаляться и от какого-нибудь образа, всегда одного и того же, от шевеления пальцев на ноге или же от выговаривания похабных слов, кончать от каких-то обрывков, не принадлежащих миру живых, от нейлонового чулка, от отпечатка красных губ на белом воротничке рубашки, откуда мне было знать, что след былого может будить воображение сильнее, чем сам предмет, и не надо думать, что это меня шокировало, нисколько, у меня теперь и у самой есть маленькие причуды, собственные странности, сегодня я совершенно освоилась с нелепостью того, что внезапно приходит мне в голову во время оргазма, распирающие корсаж женские груди, уступающие подтяжки, дядя с племянницей сквозь приоткрытую дверь, отныне я знаю слишком много о том, что творится в голове моих клиентов, чтобы чувствовать себя задетой, когда у них встает, а вообще-то я уже ничего не знаю, похоже, мне надоело знать, понимать, что я тут ни при чем, что я оказалась не там, где надо, но ловушка захлопнулась, не могу сказать какая, быть может деньги, возможность валяться под одеялом или в пенной воде ванны, слоняться месяцами, не имея другой заботы, кроме как купить себе новые туфли, ласкать себя весь день, поджидая очередного клиента, обедать в ресторане и напиваться с другими шлюхами, которые мне на самом деле не настоящие подруги, а скорее товарищи по работе, нас связывает тайное братство, где насмехаются над членом клиентов, перемигиваются, делая вид, что не могут удержаться от смеха, словно мы сообщницы, словно сообщничество в этом и состоит, в ухмылке шлюхи, обращенной к товарке под самым носом клиента.
И у меня нет памяти о моей прежней жизни, я уже не могу представить себя иначе, отныне у меня есть звание, должность и репутация, я шлюха крупного калибра, на меня очень большой спрос, я могу путешествовать по жарким странам с белыми людьми, которые, как веером, обмахиваются банкнотами, с клиентами, которые покупают все с таким видом, будто для них это пустяк, чтобы показать свое превосходство белого человека, чтобы дать понять, что купить можно все, женщин и чужую нищету, а то, что они вдвое старше меня, уже ни на кого не производит впечатления, видя нас на пляже, люди сразу же смекают, о чем речь, я это вижу по тому, как они не обращают на нас внимания, а впрочем, я часто задумываюсь, что подумала бы моя мать, увидев меня вот так на пляже с мужчиной ее возраста, ничего бы не подумала, потому что она не умеет видеть такие вещи, контрасты и несообразности, и к тому же она не добралась бы сюда, на пляж, это слишком далеко, слишком жарко и надо лететь самолетом, рак кожи и все такое прочее, опасность есть в непривычное время непривычную пищу, я и так в сотне тысяч лье от ее личиночьей жизни, она об этом даже не думает, и мне тоже надо бы думать об этом поменьше, но это сильнее меня, лучше бы там оказалась она, а не я, лучше бы она еще раз стала молодой и красивой, а потом вернулась в свою постель и взяла с собой этот миг и долго его там обдумывала, перебирала в памяти снова и снова, до тех пор пока ее жизнь не свелась бы к этому единственному мгновению солнца и пляжа, где ее кожа не нуждается больше в подкраске, где ее рот станет настоящим ртом, а не просто чертой, и сможет улыбаться настоящей улыбкой, уголками губ кверху, где ее тело перестанет зарываться в нору и превратится в мост между нею и другими людьми, между ее собственной жизнью и жизнью моего отца.
А то, что на пляже во мне распознают шлюху, волнует меня меньше всего на свете, очевидность торговых операций, совершаемых относительно моей особы, меня ничуть не смущает, но клиентов, возможно, да, в общем, могла бы смутить, если бы они умели стыдиться того, что не обольстили женщину, а купили ее, но, быть может, им нравится лишний раз выставить напоказ свою покупательную способность, может, они хотят щегольнуть этой молодкой рядом с собой, потому что она дорого стоит, или, быть может, они считают, что женщины могут любить кого угодно, что они бегут как маленькие щенки, за первым встречным, готовые отдать ему всю свою любовь и нежность, жалкие твари, понятия не имеющие об уродстве и глупости, и они были бы вправе так думать, потому что почти так оно и есть, но я опять несправедлива, они не так убоги, как я утверждаю, я хочу сказать женщины, шлюхи и телки, с их косностью и слабостью, со всей этой тошнотворной податливостью, существуют женщины сильные и деятельные, это все скажут, все таких знают, тем лучше для них, и для вас, если вы таких знаете, в сущности, это я больная, раз не умею рукоплескать тому, чем не умею быть, сильной и деятельной, это не ваша проблема, если я смотрю на мир из постели моей матери, из глубины ее жалкого сна, сна женщины, которая ждет того, что никогда не случится, поцелуя прекрасного принца, прошедшего сквозь колючие дебри, чтобы добраться до нее, превратившего свою жизнь в путь к ней, но он никогда не придет, потому что его нет и никогда не было, но было бы лучше, если бы она решила, что он умер по дороге, где-то среди ненасытных растений, было бы лучше сказать моей матери, что он оказался в плену у камыша, чтобы она могла умереть, воображая, что была безумно желанна, что ее неудавшаяся