Вавилония - Владимир Владимирович Козлов
Следователь молча смотрит на Илью.
*
Аня, Илья, Глеб и Гоша сидят за столиком в баре. Над стойкой висят светильники в виде бутылок. На стене — картинки с изображениями животных: медведь, лось, кабан.
— …жестко довольно разговаривал, неприятно, — говорит Илья. — Пытался меня прижать. Хотя я не понимаю, что с меня взять. Ну, работал я с клиентом, а клиент что-то нарушил, но ко мне это какое отношение имеет? Я ж ничего не подписывал, договоров не заключал…
— Не будь наивным, — перебивает Глеб. — Копают под босса. Если Лонский на чем-то реально спалился, то хотят обложить со всех сторон. Вдруг, он с кем-то фиктивные сделки делал, что-то отмывал или обналичивал? На тебя он надавил — а вдруг, типа, ты что-то такое знаешь и готов стукануть на босса? Непонятно только, какая у тебя здесь мотивация, потому что, как ты сам сказал, к тебе приебаться невозможно. Но, у них там своя логика. То, что для них — норм, нам, простым людям, непонятно.
— Думаете, там действительно что-то было нечисто между боссом и Лонским? — Гоша бросает взгляд на Аню. Она не реагирует. — Они правда там что-то могли нахимичить?
— А что ты думал? — Глеб хмыкает. — Не зря он так возбудился, когда Лонского посадили. С самого утра всем звонил. Тебе сказал все документы уничтожить, так ведь? — Глеб бросает взгляд на Илью, Илья кивает. — Они — два сапога пара, еще с девяностых. Вместе мутили бандитский бизнес, потом вместе легализовались. Но чтобы все делать "по-белому" — это нет, не такие они люди. Горбатого могила исправит.
— И что теперь? — Аня смотрит на Глеба. — У босса могут начаться проблемы?
Глеб улыбается, глядит на Гошу. Гоша отводит взгляд.
— А ты сама как думаешь? — спрашивает Глеб. — Или, может, у тебя инсайды есть?
— Если бы были, я бы рассказала. Как-то так.
— Думаю, босс отмажется, — говорит Глеб. — Если он столько лет в бизнесе и еще не в тюрьме и не в гробу, то у него все реально подвязано. Да и школа девяностых как-то помогает.
— Вот я действительно не понимаю, что там такого особого в девяностых, — говорит Гоша. — "Дикие девяностые", "бандитские девяностые"… Мне кажется, все это — пропаганда, попытка показать, что тогда была полная катастрофа, а потом пришел Путин, и "Россия встала с колен".
— Ну, это тоже, можно сказать, имеет место. — Илья берет бокал пива, отпивает. — Но беспредел всякий происходил на самом деле. Я, хоть еще был мелким, помню, что отец рассказывал. Он был главредом газеты, а до него двух главредов просто завалили.
— Что ты имеешь в виду — завалили? — Аня смотрит на Илью.
— То и имею.
— Но за что? Что они такого страшного могли сделать?
— Ну, вели расследования против людей, связанных с бандитами. Я детали знать, конечно, не мог тогда. Это потом уже говорили с отцом.
— А у отца твоего все нормально было? — спрашивает Аня. — Как он смог работать там, когда до него убивали?
— Ну, я не знаю деталей. Может, к тому времени что-то изменилось. Может, он более осторожно действовал — на опыте предшественников. Не знаю.
— И все равно, — говорит Гоша. — Да, был беспредел, но и свобода тоже была, которая нам сегодня даже не снится…
*
22/10/2021, пятница
Машина Ильи сворачивает в промзону. Слева тянется серый бетонный забор, за ним — ржавый металлический ангар.
Улица делает изгиб. Справа появляются жилые башни-новостройки.
Включен подкаст.
"...мере расширения западного образа мысли, по мере глобализации капиталистической, либеральной системы происходила планомерная дискредитация любой формы героизма и неизбежно присущей ему агрессии.
Цивилизация, первоначально построенная на героизме, постепенно переключилась на защиту интересов исключительно жертвы, стремясь очиститься от институтов, структур и моделей поведения, сфокусированных на героизме. На смену героическим институтам и идеологиям, которые когда-то воплощали тамплиеры, приходят откровенно слабые и либеральные — такие, как женская эмансипация, права человека, потеря роли государственного аппарата…"
*
"Рено" Ильи стоит на домкрате. Невысокий парень в замызганной синей спецовке откручивает гайковертом гайки на колесах. Во рту дымится сигарета.
Илья стоит рядом, читает в смартфоне новости.
В Пермском крае двенадцатилетний подросток открыл стрельбу в школе. По его собственным словам он хотел "расправиться с одной девочкой, которая сильно его обижала". Для этого будущий мачо и защитник отечества украл у отца охотничий карабин "Сайга" и даже успел дважды выстрелить из него. К счастью, никто не пострадал, а малолетний стрелок был задержан. Теперь та девочка будет обижать его еще сильнее?
В Оренбургской области семилетняя девочка попала в больницу, отравившись суррогатным алкоголем, который выпила в компании подруг 15-ти и 17-ти лет. Как выяснили в следственном комитете, спиртное им продала бабушка пострадавшей. Хоть бы собственную внучку пожалела.
Боец смешанных боевых искусств, бывший чемпион UFC в легком весе Хабиб Нурмагомедов призвал не фокусировать внимание на национальности молодых людей, избивших мужчину в московском метро. По его словам, вокруг инцидента сложилась нездоровая атмосфера, которая приводит к созданию негативного имиджа людей конкретной национальности. А что, если имидж национальности все-таки зависит от поведения ее представителей?
42-летняя москвичка решила намеренно заразить свою семью коронавирусом, чтобы переболеть в легкой форме. Она умерла, а ее девятилетняя дочь попала в реанимацию. Нет пределов человеческому идиотизму.
Мэр Москвы Сергей Собянин подписал указ о введении нерабочих дней с 28 октября по 7 ноября.
На период нерабочих дней в Москве закрываются:
— все магазины, кроме аптек и продуктовых;
— весь общепит, кроме доставок и работы навынос;
— салоны красоты, фитнес-клубы, бассейны и подобное;
— стоматологии, кроме оказания экстренной помощи;
— кинотеатры, цирки, концертные залы. Музеи и театры