Вавилония - Владимир Владимирович Козлов
Дэпээсник подходит к машине. Илья останавливает подкаст. Опускает стекло.
— Здравствуйте! Сотрудник дорожно-патрульной службы лейтенант Филипчук. Права и СТС.
Илья расстегивает портфель, лежащий на пассажирском сиденье. Вынимает портмоне для автодокументов. Достает карточки прав и СТС.
Дэпээсник забирает документы, идет к своей машине.
Илья смотрит перед собой, держит руки на руле. Отрывает руки, барабанит пальцами по рулю. Оглядывается по сторонам. Над домами на Смоленской набережной — серые тучи. На памятнике Столыпину сидит голубь.
Дэпээсник возвращается.
— Пройдемте в нашу машину.
Илья отстегивает ремень. Открывает дверь. Медленно делает несколько шагов к машине — серому "Форду" с синей полосой на боку и буквами "ДПС" на капоте.
Илья открывает заднюю дверь, садится. Лейтенант — на переднем сиденье. За рулем — еще один дэпээсник, старший сержант.
Лейтенант смотрит на права Ильи.
— Что ж вы, Илья Сергеевич, так грубо нарушили правила? Вроде и стаж у вас водительский большой… Вы же поняли, что выехали на встречную полосу?
— Здесь место неочевидное. Не совсем понятно, где поворот…
— Ну, как это — непонятно? Все здесь понятно. Надо было сдать назад хотя бы, выехать на "зебру". А так — статья 12.15, штрафа пять тысяч или лишение прав на срок от четырех до шести месяцев. — Лейтенант смотрит на Илью. — У вас лишения еще не было, а то повторное — на год. Так что, максимум — на полгода…
— А если ограничиться штрафом?
— Ну, это уже как судья решит, — Лейтенант хмыкает. — Наше дело — все оформить. А там уже, сами понимаете, какое настроение будет у судьи, с какой ноги встал и так далее… Если вам права нужны, если постоянно ездите, то надо подумать. Вы чем вообще занимаетесь?
— Работаю в оптово-торговой фирме. Отдел продаж.
— И как зарплата, ничего?
— Как когда. Зависит от результатов.
— Да, у всех у нас зависит. — Дэпээсник вздыхает. — Ну, что, Илья Сергеевич? Камеры выключены. Хотите нам что-нибудь сказать?
— Ну, я, конечно, готов… решить вопрос.
Лейтенант смотрит на Илью. Сержант копается в своем смартфоне.
— Это хорошо, — говорит лейтенант.
— Сколько? — спрашивает Илья.
— А вот это уж вам решать. Мы у вас ничего не требуем. Сами оцените, насколько вам важно иметь права. Если для человека от этого зависит работа, а иначе он ее потеряет, то цена вопроса может быть и сто. Ну, а так, с учетом всех обстоятельств, — ну, хотя бы тридцать.
— Я столько не смогу.
— А сколько сможете?
— Пятнадцать.
Лейтенант качает головой, смотрит на сержанта.
— Ну, что, пойдем навстречу простому русскому парню, а? Лучше какого-нибудь таксиста-киргиза остановим. Да, Серега?
Сержант кивает.
— А где здесь банкомат? — спрашивает Илья. — У меня наличных столько нет с собой.
— В "Сфере". — Лейтенант показывает на "шайбу" торгового центра.
— Спасибо. — Илья открывает дверь, выходит из машины.
*
В переговорной — собрание сотрудников фирмы.
— Здравствуйте всем, кого не видел, — говорит Кузьмичев. — Сразу по-честному отвечу на вопрос, который все хотят задать. У нас локдауна не будет. Будем работать, так сказать, в штатном режиме. Нет, мы можем закрыться, но кто тогда вам зарплату платить будет? Путин? — Кузьмичев обводит всех взглядом. — И не надо мне, там, вякать, что во всяких якобы технологических компаниях удаленка — это хорошо. Может, у них и хорошо. Но у нас такого не будет. Когда в том году ушли на удаленку, я помню, что показатели сразу же все упали. Потому что дома — это не работа. Дома — это, честное слово, бардак, а не работа. Там ты отвлекся на то, на другое, кофе попил, покурил, что-то там посмотрел в интернете. Потому что там над тобой нет контроля. А в офисе он есть. И не только контроль, но и самоконтроль, самодисциплина. Дом — это дом, а работа — это работа. И не надо тут делать смесь бульдога с носорогом.
— А вы уверены, что показатели тогда снизились из-за удаленки? — спрашивает Аня. — Может, дело в том, что тогда из-за локдауна экономика в принципе стояла, и поэтому никто ничего не покупал?
— Если ты такая умная, то послушай еще раз: я никого здесь не держу насильно, никого не принуждаю. У меня так. Если не нравится — то, пожалуйста: чемодан-вокзал-домой. — Кузьмичев смотрит на Аню, чешет лоб. — И, так сказать, насчет того, что тридцать процентов сотрудников должны перейти на удаленку. Те, кто такое требует, они больные на всю голову. Откуда такая цифра? С потолка? Почему тридцать, а не двадцать пять или не тридцать пять? Поэтому это вас вообще волновать не должно. А список мы отправим, куда надо. Но, думаете, кто-то это проверит? Где они возьмут для этого ресурсы? Детский сад, честное слово!
*
Илья забирает два пакета с едой у доставщика с зеленым рюкзаком.
— Спасибо, — говорит доставщик с заметным акцентом. — До свидания.
Илья кивает.
Доставщик идет к входной двери.
Илья поднимается по лестнице, идет по коридору, заходит в офис, поворачивает на кухню.
За столом в углу сидит Глеб. Илья ставит пакеты на стол, садится.
Парни достают из пакетов упаковки суши, открывают. Начинают есть.
— Я попал сегодня на ментовскую подставу, — говорит Илья. — У "белого дома".
— Выезд на встречку?
— Ага. Знаю это место. Сам там однажды чуть не попал. Но успел вовремя сдать назад. Хорошо, что сзади никого не было. А какого хера ты там оказался вообще?
— На шиномонтаж заезжал.
— А-а-а.
— Сколько сняли?
— Пятнадцать. Хотели тридцать. Я сказал, что могу только пятнадцать.
— Ну, это еще