Красные кирпичи - Виталий Штольман

ГЛАВА 20

Я проснулся от боли в спине, которую я отлежал на чем-то неудобном. Солнце уже вовсю светило в мое лицо, пытаясь разбудить, словно предупреждая о чем-то. Я лежал на плоту, плывущему по реке. На небе не было ни облачка, и оно имело такой голубой-голубой цвет. Что я делаю на плоту и куда держу путь, я не понял. Надо бы завязывать столько пить.

На берегу величаво стоял вышедший из леса на берег здоровенный лось, которого заинтересовал незваный гость. Он смотрел на меня, я – на него. Лось неспешно ушел, а я продолжал свое путешествие в неизвестность.

Пошарив по карманам, я достал телефон. Моя гордость – ворованная Тимуром и его командой раскладушка. Связи нет. Печалька.

Звук шума воды усиливался. Сначала я не придал этому значения, а когда понял, в чем дело, то было уже поздно. Это был водопад. Я спрыгнул с плота в воду и начал грести, как никогда не греб. До берега было далеко. Я не смог справиться с течением. Сила природы отправила меня вместе с тоннами воды вниз. На скалы. Летел я почему-то очень долго. Вся жизнь промелькнула перед глазами. Первое сентября. Леха. Школа из красных кирпичей. Дядя Армен. Рынок. Карты. Данила. Никитос. Наконец Женька. Бедная моя Женька. Наверное, расстроится, когда узнает, что меня больше нет. Хотя меня и так для нее больше нет.

Мое бренное тело все-таки долетело до низу и вмазалось со всего лёту об скалы. Резкая боль пронзила мое тело. Я открыл глаза.

Вокруг было темно, и лишь тусклый свет освещал помещение. Я лежал на полу.

– Ты че, летчик? – протянув мне руку, заржал Генка.

Я молчал, пытаясь понять, где я вообще.

– Вот это ты спикировал, – поддержал друга Макс.

Я, черт побери, в электричке. И, судя по всему, навернулся с лавки. Словно рыба, я пытался выдавить хоть слово, но Морфей все еще придерживал меня одной рукой.

Генка протянул мне полторашку пива.

– На, хлебни – проснешься.

Сделав несколько глотков теплого пива, я действительно проснулся, побежав в тамбур – высвобождать содержимое своих топливных баков.

Когда я вернулся, Генка и Макс играли в карты и потягивали пиво. В вагоне больше никого не было.

– Так, че мы делаем в электричке? – резко спросил я.

– Едем в Каштановск к моему бате, – не поворачивая головы в мою сторону, равнодушно ответил Генка.

– Чего, блять?

– Вообще-то, ты вчера больше всех орал: «Поехали, поехали, круто будет!» – заржал Макс.

– Я?

– Ага.

– Вы серьезно? Демоны!

– Падай, – Генка похлопал рукой по лавке рядом с собой, – скоро уж приедем.

На улице светало. Пацаны рассказали мне потрясающую историю о том, как мы распивали у дома бабушки Макса, а затем Генка рассказал, что стоит как-нибудь посетить Каштановск, где жил его батя. Поездку решили не откладывать в долгий ящик. Встали и пошли на вокзал. Правда, я заходил к своей бабушке и как-то умудрился ей объяснить, что я среди ночи уезжаю за 200 километров. Отсеклись от нас только Лысый со своей пассией, а зря. Такое приключение пропустили.

Батя Генки много лет назад развелся с его матерью и уехал в Каштановск, где завел новую семью. Первое время Генка его ненавидел, но время лечит, и их отношения худо-бедно наладились, хоть и были далеки до идеала.

Каштановск ничем не отличался от любого провинциального города нашей страны. Разруха, хаос и отсутствие дорог.

Мы вышли на пустой станции. Где-то вдалеке лишь одиноко мёл человек в оранжевом жилете. Минут через 20 мы были на месте.

Генка позвонил в звонок дома. Окна не горели, что было вполне очевидно. Часы показывали 5:30. Генка настойчиво жал на кнопку. Звонок уже захлебывался. В доме загорелся свет. Из-за занавески выглянула заспанная женщина. Заскрипела входная дверь дома. Оттуда вышел Генкин батя в трениках с отвисшими коленками и тельняшке.

– Че надо, черти? Я сейчас за ружьем схожу, если не свалите.

– Батя, батя, это я, Генка.

Он спустился с крыльца и открыл калитку.

– Оба-на, ты че тут?

– Я ж тебе эсэмэску кинул.

– Да? Не видел. А это кто?

– Это Макс, а это Виталя – мои друзья.

– И на кой хер ты их сюда приволок?

– Бать, да хорош тебе, мы в гости.

– Кто ходит в гости по утрам? – зло спросил его батя.

– Тот поступает мудро, – Генка улыбнулся.

Его батя сменил гнев на милость и тоже улыбнулся.

– Ну иди сюда, чертяга.

Они обнялись, и нас впустили в дом, где все уже проснулись.

– Здрасте, теть Надь, – с порога выдал Генка.

Мы последовали вежливому примеру сына хозяина.

– Ген, это ты, что ль? Че-то я тебя в окошко не признала.

– Расту, взрослею.

– Вымахал-то, и правда.

– Надолго к нам? – закрывая за всеми дверь, спросил Генкин батя.

– Да покажу пацанам достопримечательности.

– Какие? – заржал Генкин батя.

– Карьер. Площадь. Мост на речке.

– Мост закрыли. Совсем развалился.

– Эх, ну ладно.

Смотреть в этом городе было и правда нечего, но дух приключений и изучения неизведанного все же присутствовал. Площадь как площадь. Разваленная плитка. Ленин. И недавно покрашенная мэрия.

А вот карьер впечатлял. Когда-то давно здесь что-то добывали, а потом все бросили. Вода заполнила шахты, и получился невероятно красивый пейзаж. Невысокие горы стояли рядом друг с другом, а у их основания было множество озер с лазурной водой. Зрелище завораживающее.

– Лепота, – смачно глотнув пивка, выдал я.

– Ага, – поддержал Генка.

На это правда можно было смотреть вечно. Чудо взаимодействия человека и природы.

– Пошли прыгать с обрыва! – завопил Макс и, скидывая на ходу вещи, помчался к краю обрыва.

Вода была идеально теплой. Словно парное молоко.

Если бы все прошло без происшествий, то было бы максимально скучно. На обратном пути с карьера толпа шкетов, которые были младше нас года на три-четыре, решили поинтересоваться, кто мы такие и кто по жизни. Генка дал главному из них леща и пожелал отправиться учить уроки, однако их набежало человек 20, и все они хотели мести и крови. Пришлось спасаться бегством от этого кровожадного юного поколения. Нас бы просто взяли на абордаж количеством. Было очень смешно и стыдно. Мы решили, что не будем никому рассказывать о таком позоре. Пацаны на районе не поняли бы. Гладиатор должен достойно умереть в бою, бегство – это клеймо позора на весь род.

На следующий день мы попали на День города, где знатно нажрались и установили дипломатические связи с местным населением. Сначала, конечно, пришлось проявить мастерство переговоров на повышенных тонах, а затем выпить с их министром иностранных дел, и все пошло как по маслу. Пьянки. Гулянки. Девчонки невысшего сорта, но нам, оборванцам, они были под стать.

Хороший город. Мне понравился. Местами жестковат и суров, но куда деваться – такие времена.

На четвертый день нашей тур-поездки Генкин батя решил прекратить действие нашей визы и заявил о четких намерениях отвезти обратно. Вещей у нас почти не было с собой, а вот топливо для души на дорожку взять-то надо было.

Батя Генки работал маршрутчиком, поэтому наше турне с комфортом завершилось в тряске по ухабам на «газели». Мы пили, пели и много останавливались. Наш извозчик даже пару раз грозился высадить нас в лесу. Было бы однозначно печально. Но все же мы доехали. Грязные. Синие. Но счастливые.

ГЛАВА 21

Каждый день я вляпывался в какую-то историю, где приходилось доказывать, что я – ровный пацан или настоящий мужик. Я пил и дрался. Дрался и пил. Девочкам это нравилось. Девочкам нравились есенинские хулиганы. А мне нравилось нравиться девочкам, поэтому я цитировал им давно выученное «Бородино», какие-то главы «Онегина» и похабные