БеспринцЫпные чтения. Вишлист - Александр Григорьевич Маленков
В коридоре буднично ходили по своим делам юристы и запуганные бюрократической машиной граждане.
У каждого зала заседания возвышалась небольшая кафедра с дежурившей сотрудницей-секретарем текущих процессов. Вокруг таких девушек постоянно кто-то околачивался.
– Светочка, ну что? Неужели вышка?!
– Да конечно, там другого и ожидать не приходилось. С такой статьей!
– А расценили как 9-503 ведь?
– Как же еще! Знаешь, Вить, я совсем не понимаю, зачем вот так рисковать? Ладно бы наказание было пустяковое. А это… Ради чего? Чтобы исчезнуть навеки с нашей планеты? Кто ж знает, что там… за границей этой небесной.
– Любишь ты нагнетать, Света. Конец света как будто. – Виктор ухмыльнулся своему каламбуру, на что девушка закатила глаза и сосредоточилась на своих записях. – А дата исполнения известна уже? Я бы сходил посмотреть!
– Тоже мне развлечение. Даты по пятницам распределяют. Если так интересно – почему бы самому не нарушить этот пресловутый 9-503? Вот нагляделся бы тогда.
– Ладно, пойду я. Ты не в настроении сегодня.
– Вить, ладно тебе, постой…
Следователи по пятницам закрывали все дела за неделю: перекладывали пухлые папки с одного края стола на другой, поминутно внося в базу компьютеров заметки и отчеты.
– Андрей, ты внес уже этого, путешественника последнего?
– Ситорского, что ль?
– Его.
– Да, готов красавчик. И дату вышки уже назначил.
– Можно гляну? Фамилия у него такая знакомая, хочу проверить кое-что.
– Смотри, вот его папка. Только недолго, я заканчиваю скоро, понесу архивариусу.
Петр открыл дело несчастного преступника и начал вспоминать. Как детьми они бежали наперегонки в школу, дергали девчонок за хвостики на спор, прогуливали физику, притворяясь, будто отравились чебуреками из столовки.
«Как же ты так умудрился только…» – жалел Мишку Ситорского его одноклассник.
Они не виделись с окончания школы, но Петя все помнил и с интересом изучал историю жизни Миши. После школы юноша уехал на Урал в профессиональную армию. Вернулся и закончил экстерном экономический за полгода. Вот это мозги! Женился, развелся, детей нет. Родители где? Странно, ничего про них. Так, род деятельности – оказание независимых банковских услуг. Вон, значит, откуда ноги растут.
– Проходите, Петр Алексеевич. Только не забывайте, свидание с преступниками высшей категории пятнадцать минут.
Тяжелая дверь грохнула за спиной Пети.
– Ну здравствуй, Мишка.
Уставший, с потухшим взглядом, заросший двухнедельной щетиной мужчина поднял свои карие глаза на вошедшего. Слабый кивок. Петя подошел к столу и слегка наклонился к Мише.
– Ты, если хочешь чего перед… этим самым, ты скажи мне, я все организую. Не твой враг.
– Матери сообщи, что не увидимся больше. Только помягче, пусть подготовится.
Он опустил глаза и продолжил изучать пол под ногами. Петя сел напротив и нервно заерзал.
– Слушай, я дело твое смотрел, как раз о родителях и хотел спросить. Там ничего…
Заключенный сидел без движения минуты две, потом спокойно поднял голову и посмотрел на старого друга совсем другими, ожившими глазами.
– А ты забыл что ли, ГДЕ мы пропадали, пока физик думал, что нам желудки промывают? Как в приставку пилились, мамины пирожки поедали?
– Понял, зайду к ней. А… отец? Он… что…
– Уже восемь лет там, «за границей».
– Прости, я правда не знал.
– Ой, брось ты, откуда?.. Петь, ты веришь, что там есть что-то? Что вся эта хрень не развалится по дороге? Мне тут ребята рассказали, как вы ее называете между собой – «Харон»!
– Да уж, любители мифологии. Я хочу верить, что это не финиш. В конце концов, не совсем то же самое, что электрический стул или виселица.
– Да. Это точно. А ты можешь так сделать, чтобы мне с собой кое-что взять можно было?
– Смотря что, Миш. Ты же понимаешь.
– Да понимаю. Это пустяк. Я книгу хочу взять.
– Книгу – конечно. Это согласуем без проблем, какую?
– С этим сложность. Она в запрещенке у нас. Брэдбери. Ну, те самые хроники, понимаешь?
Петя взялся за подбородок и глубоко вздохнул.
– Да-а, непростая задачка. Я что-нибудь придумаю. У тебя завтра подготовка начнется на базе. Ты не отчаивайся, еще героем останешься, возможно.
А у двери добавил:
– Миш, ты там ответы найти хочешь? Думаешь, он правду описал?
– Уверен, запретили ее неспроста.
Полвечности Петя поднимался по лестничным пролетам знакомого подъезда, по которым они с Мишкой взлетали за секунды, а съезжали по перилам и того быстрее. Но вот уже та самая дверь. Молодой человек даже приподнял брови – тот же цвет, тот же звонок, как мало меняется в жизни…
– Кто там?
– Это Петя Земляков. Одноклассник Миши. Помните меня, теть Кать?
За дверью сначала было затишье, потом заскрипели замки.
– Здравствуй, Петруша. А чего это ты? Мишка в командировке, не знаю, когда вернется.
– Знаю. Теть Кать, я к вам. Разговор есть, чайку нальете?
В старой Мишкиной сталинке пахло тестом, Петя этот аромат с детства обожал, и сейчас вдыхал его всем телом, вспоминая прошлое и пытаясь собраться мыслями. Ничего тут не поменялось за все годы. Мама Миши постарела, конечно, но держалась бодро: одета в домашнюю спортивку, на лице легкий макияж, волосы красиво зачесаны. Совсем по-другому взрослый Петя теперь воспринимал Екатерину Михайловну, которая в детстве казалась ему безвозвратно пожилой старушкой.
– Очень вкусно! Как в детстве прямо. Спасибо вам огромное, ностальгия с головой накрыла.
– Кушай, дорогой, помню я, что любил ты всегда мою кулина́рию. Чем занимаешься?
– Да всё в системе – допросы да бумажки.
– В полиции, значит, трудишься.
– А где еще? Сами знаете, у нас тут выбор невелик. Я собственно, зашел к вам… Книгу одну спросить. Вы только не пугайтесь моей службы, это личное. Просто это запрещенка. Хроники одни, ну…
Петр очень надеялся на литературную интуицию тети Кати. Она постоянно им разные книжки подсовывала, и те, что потом запретили, тоже.
– Поняла тебя. Знаю такую. Может, и смогу найти. Ты скажи только – зачем она тебе? Только честно.
Петя опустил глаза. Он придумал прекрасную историю для Екатерины Михайловны. Но сейчас вдруг почувствовал укол совести, потому что воспринимал эту постаревшую (или даже помолодевшую) женщину как очень близкую родственницу. Несмотря на долгую разлуку, здесь он ощущал себя как никогда по-домашнему уютно.
– Теть Кать, а вы прячете коньяк, как раньше, в буфете?
– Обормоты вы, мальчики. А я все на мужа покойного грешила! Не прячу, как Паши не стало, не от кого и прятать. Ты разве ж не на службе сегодня?
– Немного можно, выпьете со мной? Мне для