Том 4. Экзамен. Рассказы. Стихи - Хулио Кортасар
— Давайте же подойдем, в конце концов, — попросила Клара. — Я больше не могу. Ноги вязнут в земле, умираю, хочу пить.
— Умирает от жажды у подножия Пирамиды, — сказал репортер. — Банально, но с изюминкой.
Умирать от жажды у подножия Пирамиды —
Блистательный образ нашей Отчизны!
— Чистый Египет, — сказал Андрес. — Сеньора, позвольте, мы пройдем.
— Проходите, пожалуйста, — ответила сеньора. — Кто вам мешает?
— И в самом деле, никто, — сказал Андрес.
— Что вы говорите?
— Ничего, сеньора.
Миленький мотив, Лунный перелив, Трам-па-рам-па-рам.— Какие остроумные, — сказала сеньора.
Затем они наткнулись на славянскую чету, которая пробиралась в том же направлении, что и они, но делала все возможное, чтобы казалось, будто они двигаются в противоположную сторону. А потом — о, эта последовательность, о, эти А, Б, В, один за другам, — потом стало ясно, что они зашли не с того края и оказались у той части святилища, которая была наглухо затянута брезентом и выходила на Ривадавию, а потому —
как в коробке с пластинками,
как в ящике с инструментом,
как в папке для бумаг,
вход был с другой стороны, с другой стороны, с другой стороны Пирамиды —
С ВЕРШИНЫ КОТОРОЙ ДВАДЦАТЬ ВЕКОВ НЕ ВЗИРАЮТ НА ВАС —
и надо было идти на другой конец, совсем недалеко, к близкому, но все время отодвигающемуся горизонту, на улицу Иполито Иригойена.
— Мне раздолбали кочан, — сказал Хуан Стелле, которая шла и лучилась счастьем. — Жалко до слез, видела бы ты, каким он был, просто душа радовалась.
— Завтра можешь купить новый, — сказала Стелла.
— Разумеется. Как Кокто Орфею: «Убей Эвридику. Сразу легче станет».
— Ну, — сказала Стелла, — просто я хотела сказать…
— Ну конечно. Просто не всегда попадаешь на рынок «Дель Плата» в тот момент, когда продается такой кочан. Должны идеально совпасть тысячи разнообразных факторов. К примеру, я расстаюсь с друзьями на этом углу двумя минутами позже и упускаю покупку. Я это точно знаю, потому что едва я взял кочан в руки, как —
— Педик сраный, — совершенно отчетливо произнес чей-то высокообразованный голос в толпе.
Баю-бай, цветочный, баю-бай, кочан.Да —
тотчас же увидел сеньору, которая пожирала его налитыми зеленой завистью глазами. Видишь, тысячи факторов.
— Че, как толкаются, — отдуваясь, сказал репортер, шедший сзади. — Что за ночь, братец! Сидел бы я спокойно в кафе, да надо было явиться вам, а теперь хлебай. Я готов был поклясться, что вход со стороны Ривадавии. Кажется, я так и написал в репортаже.
Они обошли святилище—
«Он под звуки танго шел по мостовой» —
и добрались до насыпи, на которой возвышалась —
— Эй, Мигелито! Куда вы с отцом запропастились?
— Мы за Пиради-и-идом!
славная, неувядающая, не оскверненная никаким «джипом» никакого победителя колонна свободных, трон мужественных —
Партизаны спешились и коней оставили
возле Пирамиды —
Альсага — к смерти
Линье — к смерти
Доррего — к смерти
Факундо — к смерти
Бедненький покойничек
Mistah Kurtz he dead[28]
Бедная пастушка
преставилась в поле
Crévons, crévons, qu’un sang impur
abreuve nos fauteuils
provinciaux[29]
Да. сегодня, наверное, можно было выгодно купить, — сказала Стелла.
Пес, едва различимый меж мерцающей колоннадой брюк и чулок, обнюхивал туфли Стеллы. Андрес с Кларой успели уйти вперед и теперь обходили ребро Пирамиды. «Специально для святилища сделали насыпь выше, — подумал Хуан. — Когда все это кончится, площадь станет безобразной». Земля под ногами была совсем мягкой, и, чтобы сохранить равновесие, ему пришлось свободной рукой опереться о стену Пирамиды. И тут в толпе, слева, чуть позади, он увидел Абеля. Он увидел его в тот момент, когда толпа вдруг качнулась, — вот так посреди разговора вдруг на мгновение неожиданно наступает тишина, —
«Тихий ангел пролетел», — говорила бабушка,
словно колодец в воздушном пространстве, который углубляется и углубляется, и надо положить ему конец, произнести первое слово, крутануть руль и выйти из штопора. «Опять он», — подумал Хуан, не желая признаваться в подступавшем беспокойстве.
— Наконец-то, — сказала Стелла. — Уф, какая жарища! А внутри, наверное, вообще кошмар.
— Я думаю, туда впускают партиями, — сказал Хуан. — Должно быть, там есть кондиционер.
Ему захотелось сказать Андресу, что он видел Абеля. «А может, я ошибся, — подумал он. — Но это бледное лицо, эти напомаженные волосы. Да и костюм тот же, что был на нем в кафе, с острыми плечами. Бедный Абелито, подумать только, мне придется набить ему морду, доведет он меня». Брезент затрепетал так, словно внутри кто-то забил крыльями. Они подошли уже совсем близко и должны были войти со второй или третьей партией. Лампы на высоких стойках освещали именно этот сектор, яркий свет пробивался сквозь туман и дым, высвечивал гипсово-грязные лица, желтоватые, усталые тени.
— Посмотри на этого типа. — Репортер указал на фигуру, возникшую вдруг над толпой около входа в святилище. Должно быть, ее подняли на помост или на стол: она появилась неожиданно — белолицый паяц в ярком снопе света. Жаркая тишина окутала паяца, тишина, пронизанная далекими криками и пением тех, кто еще не увидел его.
— Настал момент понять, что есть выход, — произнес паяц с