Когда танцуют светлячки - Аиша Хассан

– Где Гуддо? Мне нужно выпить.

Азима встала позвонить в звонок для слуг, и Лаллу сделал шаг к двери. Омер резко повернул голову и уставился на него, как ястреб.

– Что этот делает в доме? – прорычал хозяин, и Лаллу вздрогнул, мучительно напрягшись и пытаясь одновременно стоять неподвижно и оказаться как можно дальше отсюда.

Азима поспешила к мужу и села рядом.

– Он просит у нас ссуду на свадьбу сестры.

Лаллу почувствовал, как силы его покидают. Теперь надежды не осталось. Омер фыркнул и махнул на него рукой.

– Сама же знаешь этих людей: сегодня у него свадьба сестры, завтра заболела мать, а послезавтра дайте денег на похороны отца.

Азима кивнула, как будто всего несколько минут назад не подумывала одолжить ему денег.

У Лаллу все тело покрылось потом и в горле пересохло, но он предпринял еще одну отчаянную попытку.

– Не ссуду, сахиб. Аванс. Можете вычитать его из моего жалованья.

– Какая щедрость с твоей стороны. – По губам Омера прозмеилась усмешка.

Азима улыбнулась шутке мужа.

– До чего же нам повезло, Азима, что у нас такие щедрые слуги! Они даже позволяют нам забирать обратно деньги, которые занимают у нас. – Он откинулся на диван, потянувшись за спину. – А теперь позвони этой лентяйке Гуддо, чтобы принесла выпить.

Азима встала, не глядя на Лаллу, и Омер взял пульт от телевизора, крикнув ей:

– Что за ерунду ты вечно смотришь?

Лаллу чувствовал себя бездомной собакой, выпрашивающей кусок на обочине, но понимал, что если попросит еще раз, то может лишиться не только достоинства. Он представил, как говорит отцу, что у него больше нет ни денег, ни работы. И, тяжело опустив руки вдоль тела, собрался уходить. Прежде чем закрыть за собой дверь, он увидел, как Омер достал из кармана мобильный телефон и сунул его в портфель, защелкнув застежки, а затем вернул портфель на прежнее место на диване, не отрывая глаз от удаляющейся спины жены.

* * *

Не представляя больше, где раздобыть денег, и чувствуя приближающуюся головную боль, Лаллу решил в конце дня вернуться домой пешком, не в силах заставить себя втиснуться в душную, пропахшую потом маршрутку.

Он надеялся, что прогулка облегчит жжение в глазах, но, едва сделав несколько шагов, засомневался, что это хорошая идея. Дорога в это время дня была оживленной: машины и грузовики обгоняли и сигналили друг другу. Тротуар, и без того узкий, иногда вовсе исчезал, отчего приходилось идти прямо по проезжей части. Придя на рынок, он увидел Салмана, разговаривавшего с мясником, и поднял приветственно руку.

Салман тут же подбежал.

– Два дня подряд ходишь пешком. Что случилось?

– А, просто день был долгий, – покачал головой Лаллу.

– Так ты пришел снова полюбоваться на прекрасную Фатиму?

– Просто пытаюсь проветрить голову. Кое-кому приходится выполнять настоящую работу, понимаешь? Не все могут нанимать мальчишек, чтобы они делали ее за нас.

Лаллу понимал несправедливость своих слов, но жгла обида от издевательского упрека Омера, от брезгливости на лице хозяина. Поэтому не сразу понял, что сказал Салман.

Фатима. Лаллу думал, что она уехала навсегда. Подростками они провели столько драгоценных мгновений, тайком убегая от ее бабушки, встречаясь под мелией[36] на краю базара, обсуждая, где продают самые вкусные голгаппы[37] и самосы. С ней Лаллу мог обсуждать вещи, о которых никому другому не мог даже заикнуться. Но потом ее отца перевели на работу в Фейсалабад, и вся семья уехала из района. Подруга исчезла, оставив у него в сердце такую огромную пустоту, что даже Салман понимал: не стоит дразнить его по этому поводу.

А теперь? Что он чувствует к ней сейчас? В мыслях царила невообразимая неразбериха. Салману-то все давалось легко. Друг только и говорил о девушках, был ими одержим. Неторопливо подходил к ним и заводил разговоры. Казалось, он нисколько не боялся, что его сочтут недостойным и не ответят. Но у Салмана были большие мечты и стабильный доход, который он мог предложить потенциальной жене. У Лаллу же не было ничего. Только скромные сбережения да надежда, что когда-нибудь он сможет выкупить на них семейный контракт.

Впереди, за поворотом, поднялась какая-то суматоха, и Лаллу повернулся к Салману.

– Значит, ее бабушка снова держит фруктово-овощную палатку?

Но Салман не обратил на него внимания.

– Тебе сегодня повезло, – тихо сказал он, многозначительно глядя перед собой.

Лаллу обернулся. На земле, издавая громкие стоны, распростерлась крупная женщина, а вокруг валялись разбросанные фрукты из разорванного пластикового пакета, который она держала в руках. Сначала он ее не узнал, но затем девушка, стоявшая рядом на коленях, подняла голову и посмотрела прямо на него.

Это была Фатима. Кровь прилила к лицу Лаллу, и он обратился к Салману за помощью, но друг исчез. Теперь и отвернуться нельзя – обе женщины видели его. Фатима махнула ему, и он заставил себя спокойно подойти к ним, но сердце бешено колотилось в ушах. Девушка так долго отсутствовала в его жизни, а теперь он второй раз видит ее за два дня. Неужели судьба снова сводит их вместе? Лаллу покачал головой. Это вам не Болливуд, в реальной жизни такое не происходит. Нужно взять себя в руки.

От одного вида Фатимы у него возникло ощущение, что он вернулся домой. Лаллу кивнул девушке, но из уважения сперва обратился к пожилой женщине.

– Чачи-джи[38], чем могу помочь?

Тетушка Джира была бабушкой Фатимы. В детстве Лаллу часто видел ее возле мечети, во внутреннем дворе махаллы Моти, где она ругала детей за непослушание или, схватив крепкими пальцами какого-нибудь ребенка за ухо, тащила его к родителям. Она была этаким матриархом, и мальчишкой он страшился ее до дрожи, боясь, что, застав его за чем-нибудь предосудительным, она пожалуется Ризвану.

– Чем можешь помочь? Думаешь, я хочу весь день валяться в этой пыли? Помоги-ка мне подняться. – Чачи схватила его за руку цепкими пухлыми пальцами, и он снова оглянулся, отчаянно высматривая Салмана, но друг исчез бесследно.

– Давайте помогу. – Да у него и выбора-то не оставалось, она вцепилась в него железной хваткой. Тетушка Джира была женщиной внушительных размеров. Обычно она ходила с тростью, которая теперь лежала рядом. Он взял ее обеими руками под мышки и попытался поднять, но безуспешно.

– Почему бы нам не попробовать по-другому: ты с этой стороны, а я с другой, – вдруг предложила Фатима. Ее голос. В точности такой, каким он его помнил. Сладкий и освежающий, как охлажденное манго в жаркий летний день. Лаллу снова посмотрел