Вавилония - Владимир Владимирович Козлов
— Да, я видел в Телеграме. Ректора РГГУ.
— Не, реально наивный чувак. Ему звонят, типа — это полиция, с вашими счетами происходят мошеннические действия, но мы все контролируем. И вы, типа, можете нам помочь поймать мошенников. Нужно только снять все деньги и положить на другой счет. Он, как долбоеб, все это сделал. Им, может, этого бы и хватило, но видят — редкостный экземпляр, поэтому надо его развести максимально. Типа, к вам приедут риелторы-мошенники, надо притвориться, что вообще не в курсе, что они мошенники, и подписать договор купли-продажи. И он, блядь, все это тоже сделал. Не, мне таких реально не жалко. Профессор, камон! Я еще могу понять, когда какой-нибудь бабушке позвонят, что, типа, мы из Сбербанка, а она не понимает, что это — замануха, и говорит им ПИН своей карты. Но профессор же, на хуй!
*
За окном кафе — крыши и несколько маковок церкви с крестами. Напротив Ильи за столиком — Василий. Борода. Худи с принтом "Drink. Pee. Repeat". Три серьги в левом ухе.
— Знаешь, что меня во всем этом смущает? — говорит Илья. — Что это может быть не просто стандартная ментовская разводка.
— А что тогда? — спрашивает Вася.
— Ну, часть более широкой подставы. Они теперь будут меня шантажировать за взятку, требовать еще больше денег, потом еще больше...
— Успокойся, ты переоцениваешь интеллектуальный уровень наших доблестных правоохранительных органов. — Василий хмыкает. — Это — была бы слишком тонкая и сложная игра. Они получили то, что хотели. Ты им больше не нужен. Да, технически можно наехать на любого, но смысл? Какой смысл в тебе, чуваке с ипотекой, автокредитом и белой зарплатой? Они получили с тебя то, что хотели: взятку. И, кстати, я сомневаюсь, что между ГИБДД и остальными подразделениями полиции есть серьезные бизнес-связи. Так что, расслабься.
— Попробую. Как вообще дела?
— Обычно.
— Локдаун, я так понимаю, никак на тебя не влияет?
— Правильно понимаешь. У нас с прошлого марта стопроцентная удаленка.
— Прививку сделал?
— Нет.
— Антиваксер? — Илья улыбается.
— Да нет, вообще-то. Я смотрю на это так. Прививка — личное дело каждого. Это — не какая-то однозначная ситуация, где все или черное или белое. Есть вопросы к вакцинам, есть риски. Кто-то, может, хотел бы привиться иностранной вакциной. Поэтому я считаю, что устраивать срач насчет вакцинации — тупо. Ну, я не имею в виду идиотов, которые говорят про чипирование и всякую прочую херотень. Я переболел, хоть у меня и не было официального диагноза. И да, это было в прошлом году. Но я регулярно делаю анализ на антитела, и они у меня есть. Когда не будет, решу, что делать дальше. А пока я не могу заразиться, или, точнее, вероятность заражения сравнительно низкая. И, если я сам не заразился, то сомневаюсь, что могу для кого-то представлять опасность. Я не веду себя безответственно ни по отношению к себе, ни по отношению к другим. — Василий берет бокал пива. — Ну, за встречу!
— За встречу!
Илья и Василий чокаются, пьют из бокалов.
— Настя передает привет, — говорит Илья.
— Вы общаетесь?
— Да, конечно. Поэтому она и знает, что мы встречаемся. Спрашивает, когда ждать новую книгу.
— В начале года, надеюсь, выйдет новый роман.
— Аванс платят?
— Символический. — Василий усмехается. — Кстати, то, что сейчас в литературе нет денег, это круто. Потому что никто не лезет сюда ради денег. И я, например, совершенно не завишу от индустрии. Да, меня печатает "Эксмо", но мне по большому счету насрать. Да и не только денег нет, но и, условно, славы. Ты ведь не назовешь славой попадание в короткий список премии и приглашение на фуршет по случаю награждения. Это — симулякр литературной жизни. Поэтому у того, кто сейчас что-то пишет, есть только одна мотивация: они по-настоящему хотят писать. Можно это назвать графоманией, а можно — настоящей литературой. Как кому больше нравится.
— А почему тогда пишут столько говна? Всякие там Водолазкины, Яхины…
— Это — другое. Это — чисто коммерческая история. Они зарабатывают деньги — в отличие от меня. Или тебя. Кстати, встречный вопрос. Ты ничего не пишешь?
— Нет.
— Все из-за той истории? Забей ты, столько времени прошло. Пора двигаться дальше.
— На самом деле, та история не причем. Дело давнее. Вот ты говоришь: двигаться дальше. А я пока не понимаю, куда двигаться. Не понимаю, что я хочу написать. А так, чтобы "О чем-то большом, но хуй знает о чем", я не хочу.
— Звучит убедительно.
Вася улыбается. Илья допивает пиво одним глотком, машет официантке. Она подходит.
— Вам повторить?
Илья кивает.
— И вам?
— Да.
Официантка уходит.
— Ты не думал о том, чтобы уехать? — спрашивает Илья.
— Думал. А какой разумный гражданин РФ сегодня об этом не думает? Но я, например, как русский писатель, как бы пафосно это не звучало не очень-то себя представляю в какой-то другой реальности. Я много раз был за границей, но максимум, сколько я там комфортно могу находиться, — это неделя. Потом начинается культурный диссонанс с той реальностью, с теми людьми. Плюс, даже живя здесь, я технически не живу в "настоящей России", она от меня далеко. "Настоящей" — в кавычках, разумеется. Я имею в виду ту, где, условно, Путин, скрепы и прочий трэш и угар. У меня — своя Россия, а с той я практически не соприкасаюсь. Скажу тебе больше. Поэтому я и не пишу про современную российскую реальность. Зачем писать про то, что мне совсем не близко и не интересно? Говоря вульгарно, то, что я делаю — это постмодернизм. Ну и насрать на это. Но, кстати, слегка отклоняясь от темы, современный российский режим — при всей своей отвратительности — имеет одну хорошую черту… Кстати, даже и не одну, но речь не об этом. Ты