Вавилония - Владимир Владимирович Козлов
Жителя Подмосковья, обвиняемого в убийстве инвалида из-за тысячи рублей, отпустили из-под стражи под подписку о невыезде, изменив статью на "причинение легкого вреда здоровью". 1 мая в поселке Быково 56-летний инвалид I группы Андрей Занятнов дал соседу Володе тысячу рублей на покупку алкоголя для совместного распития. Когда через некоторое время Володя не вернулся, Андрей пошел его искать. Как выяснилось, сосед уже направлялся на водку с шашлыками в другой компании. Между Андреем и новой компанией Володи завязался конфликт. В ходе него 27-летний Вячеслав Грицюк, бывший гранатометчик народной милиции ЛНР, а ныне связист в стройкомпании, решил, по его собственным словам, "успокоить деда" ударом в лицо. От удара Андрей скончался. Российский суд — самый гуманный суд в мире?
Приезжих из Узбекистана могут освободить от обязательной регистрации в течение 15 дней с момента въезда. Аналогичные правила уже применяются к гражданам Белоруссии, Казахстана, Таджикистана, Армении и Киргизии. Мигранты из стран бывшего СССР все более и более вольготно чувствуют себя в России.
Школьная учительница устроила скандал на уроке. Причиной такого поведения стала нецензурная лексика в отрывке из сериала, в котором показан употребляющий матерные слова Александр Сергеевич Пушкин. Это матом, что ли? А ну выключай, выключай, я сказала! Это же ужас какой-то! Да, действительно ужас!
В Санкт-Петербурге охранник Эрмитажа сломал нос мужчине, пытавшемуся войти в музей через выход. Билеты у мужчины и его спутницы были, и они утверждают, что попытались войти через выход по ошибке. Охранник объяснил свои действия общей нервозностью в стране в связи с пандемией коронавируса.
Алло, прачечная? Ху*** чечная! Это Эрмитаж!
*
— Ну, был Фейсбук, теперь будет Мета, — говорит Глеб. Он, Аня, Илья и Гоша курят у угла здания. — А не один хуй? Денег много — могут делать все, что хотят. Надоело быть Фейсбуком — стали Метой. Никто не понимает, что это за метавселенная такая, но зато, типа, круто звучит.
— Нет, все это херово, ребята, — говорит Илья. — Можно, конечно, просто похихикать, поприкалываться насчет того, что теперь "Мета", мемасики там всякие. Но это — претензия на полное господство в виртуальном мире, в мета-вселенной. В смысле, нас заманивают в этот виртуальный мир в надежде, что мы все там будем тусоваться, проводить время, тратить деньги, а они будут с нами делать все, что захотят. Это на самом деле часть очень продуманной стратегии: сначала — соцсети, потом — метавселенная, потом — что-то еще. Но задача одна: полный контроль над каждым твоим шагом и действием, превращение тебя в робота. С этим никакое правительство не сравнится, никакой режим.
— Жестко! — Аня улыбается.
Гоша и Глеб молча смотрят на Илью.
— А зачем мы вообще обсуждаем сраный Фейсбук? — говорит Глеб. — Скоро все вообще может наебнуться.
— Что — все? — спрашивает Аня. — Что ты имеешь в виду?
— Ну, типа, третья мировая война начнется. Что, считаешь, что это невозможно?
— Странное у тебя направление мыслей сегодня, — говорит Илья. — Ты, может, не выспался?
— Камон, третья мировая война — это вообще реально. Может ебнуть в любой момент. И никто не предскажет, где конкретно. Вот возьмите Китай. Он давно уже хочет вернуть Тайвань. А Запад ему этого сделать не дает, говорит, что будет защищать Тайвань всеми силами.
— Китай — отвратительная диктатура, которая не приведет ни к чему хорошему, — говорит Гоша. — Можно даже сказать, что Китай — это сегодня главная опасность всему цивилизованному миру.
— А Россия — не опасность в таком случае? — Аня смотрит на Гошу. — У нас давно уже холодная война с Западом…
— Я, при всем уважении к стране, чьим гражданином являюсь, чрезмерно бы не преувеличивал ее возможности. Да и желание вести агрессивные действия. Одно дело — взять то, что плохо лежит, и совсем другое — с кем-то полноценно воевать.
Глеб смотрит на всех, улыбается.
— Что, загрузил я вас? Ладно, расслабьтесь! Третьей мировой войны не будет, зато сегодня вечером в офисе совершенно точно будет пьянка.
— Совершенно точно? — спрашивает Илья.
— Ага, — говорит Аня. — Босс решил нас всех простимулировать. Как-то так.
— Он нутром чует, что народ недоволен. — Глеб хмыкает. — Поэтому надо бросить кость. При всех моих к нему претензиях чутье у босса — норм. Все настроения в офисе сразу улавливает. Ему в политику можно было идти…
— Опять саксофониста закажут? — спрашивает Илья.
— Непременно, — говорит Гоша. — Боссу нравится, а Кульчицкая исполнит любой его каприз.
*
В углу переговорной музыкант возится с ноутбуком. Рядом на подставке стоит саксофон.
Сотрудники столпились у столов. На столах — коробки с пиццей "Додо", бутылки шампанского.
Кузьмичев держит в руках прозрачный стаканчик. В нем пузырится шампанское.
— Ну, так сказать, нам нужно быстро бежать, чтобы оставаться на месте, — говорит Кузьмичев. — Но вы меня знаете, я — оптимист до мозга костей. Пандемия пройдет…
Глеб шепчет на ухо Илье:
— Еще полтора года назад все так думали: вот, пандемия пройдет…
— ...экономика более или менее вернется в норму, и у нас дела тоже наладятся. Поэтому, предлагаю тост, так сказать, за светлое будущее нашей компании!
Все выпивают.
— Ну, развлекайтесь, там, — говорит Кузьмичев. — А мне пора.
Он выходит.
Илья бросает взгляд на стакан Ани. В нем — вода.
— Ты что, за рулем? — спрашивает Илья.
Аня трясет головой.
— Я просто полусладкое не люблю. Дура Кульчицкая заказала одно только полусладкое — на своей провинциальный вкус. Ой, извини... Ну, ты понимаешь…
— Да, понимаю. Провинция — в мозгах, а не в месте рождения в паспорте.
Илья откусывает от куска пиццы. Запивает шампанским.
— Коньяка хочешь? — спрашивает Аня.
— Да, можно, конечно.