Музыка в пустом доме - Яна Александровна Верзун
Втроем они садятся за стол, на котором со вчерашнего дня стоит недопитая бутылка вина. Отец пьет из горла, запивая кофе.
– А сахар зачем положили? – раздраженно спрашивает папа и снова делает глоток вина. – Хорошее вино. Италия? – Он читает этикетку.
– Испания, – поправляет Денис.
– Терпеть не могу кофе с сахаром, – продолжает папа. – Это даже противнее, чем застукать дочь с женатым мужиком в постели.
– Он развелся, – отвечает Аня и беспомощно смотрит на Дениса.
– Вить, не перегибай палку, – говорит Денис.
– Ты сюда учиться приехала, получать образование, делать карьеру, человеком становиться, в конце концов, – говорит папа, не обращая внимания на Дениса. – Я даю тебе все, что могу: квартиру, свободу, деньги. А ты приводишь домой женатого мужика!
– Да развелся он! – вскрикивает Аня и встает из-за стола. Садится на подоконник и смотрит на улицу.
– Вить, давай мы с тобой вдвоем поговорим. – Денис берет папу за локоть. – Ты сейчас наболтаешь лишнего, будешь жалеть.
– Анют, ну чего ты молчишь? Объясни мне, скажи, он тебя изнасиловал? Или шантажировал? Я пытаюсь понять, как такая воспитанная девочка докатилась до женатиков. Или это снова я виноват? А я ведь не купил то, что ты там написала в блокноте. Как-то все по пизде пошло с концертом этим. В клубе драка, все орут, пришлось, ну а тут…
Кухня перестала быть кухней. Пол и стены. Стол и стулья. Шепот холодильника, пар чайника, запах пепельницы на подоконнике – стыд оседал, как пыль, на каждом предмете. Стыд был на кончике ножа, в капле воды, свисающей с крана. Аня ощущает его во рту вместе с нечищеной сухостью, на кончиках ногтей, под которыми остались частички кожи Дениса. Вспоминает наручники, батарею, стертые в кровь локти – он ее изнасиловал?
Папа безучастно стучит пальцами по столу. На костяшках кожа содрана.
– Что я твоей матери скажу, Ань? – спрашивает он, не поднимая глаз на дочь.
– Скажи как есть, – отвечает Аня. – Скажи, что я стала такой же, как она. Вожу домой мужиков, пока великий музыкант разъезжает по гастролям и бухает.
Папа перестает стучать пальцами и обнимает кружку с кофе:
– Ты сейчас о чем?
– Мы встречаемся. Денис развелся. Да, он сильно меня старше, но и ты был старше мамы, когда вы познакомились. Думаешь, все мужчины одинаковые, пап? Пользуются молодыми девчонками, а потом бросают?
– Я твою мать не бросал, – отвечает папа.
– Бросал, бросал. И меня вместе с мамой. Ты не сможешь наверстать упущенное, как бы тебе ни хотелось. Я взрослая. Такая, какой вырастила меня мама. Да, она не самая лучшая, она ужасная мать, но она никогда меня не бросала!
– Я тебя не бросал.
– А ты только делаешь вид, что я тебе интересна. Пустил пожить в своей шикарной квартирке – спасибо! Но ведь тебя только твои дружки и долбаные гитарки интересуют. Кстати, играть на них ты не умеешь. Денис, я ухожу!
Аня спрыгивает с подоконника, сует в карман сигареты. Она никогда не видела папу пьяным, ей стыдно: за свои слова, за его слова и за молчание Дениса, который сидит, укутавшись в плед. Чтобы снять с батареи джинсы, он тянется через стол. Бутылка вина падает. Аня обувается в коридоре и видит гитару. Чехол аккуратно приставлен к стене. Слышится писк струн, когда она со всей силы его пинает. Отец выбегает в коридор.
– Ты что творишь?! Это же мастеровая, из красного дерева. – Бережно прижимая к груди инструмент, он уносит его в свою комнату, оттуда кричит: – Вся в мать! Ничего не понимаешь, ничего!
Аня заходит в спальню в ботинках и куртке. Со стола берет ноутбук, с комода – косметичку, со стула – наваленные на него джинсы и футболки.
С вещами под мышкой Аня выходит на улицу и сталкивается с соседкой. Как трофей, соседка держит в руках использованный презерватив. Она машет им перед Аниным лицом, обнажая желтые кривые зубы. Беззвучный смех сменяется проклятиями: наркоманы, при Сталине таких, как вы, расстреливали и так далее. Денис выходит из парадной, на ходу застегивая ремень. Холодно. Они идут к машине.
Глава 6
май, 2007 год
Когда зазвонил телефон, Аня выбирала фен.
Мама спрашивала, почему дочь не присылает новые статьи. Присланные ранее она уже прочитала и дала читать бабушке. Особенно ей понравилось интервью с депутатом Сергеем Мальцевым. Как он как работодатель? Не пристает?
Аня подходит с феном к зеркалу, проверяет удобство ручки.
Мама спрашивает, что в Петербурге говорят про смерть Ельцина. Бабушка, конечно, расстроилась. Но не так сильно, как в восемьдесят втором, когда умер Брежнев. Сейчас без траура, но с валерианой. Волосы почти выпали. Мама удивляется равнодушию дочери. Ты же на журналиста учишься, Анна, должна политикой интересоваться. Ельцин – это эпоха. Калинка-малинка. Дорогие россияне. Ваучеры. Мама смеется, и Ане хочется увидеть ее голубые прозрачные глаза. Хочется рассказать обо всех новостях, но о главном Аня молчит. Она ведь на журналиста учится, она это умеет.
Аня смотрит на ценник фена, проверяет длину провода. Денис дал денег, которых хватит и на фен, и на эпилятор, и даже на духи. Хочется купить что-то цветочное. Мама советует «Диор» или «Версаче» – потому что классика, под любую погоду. В Питере одна погода, мама.
Консультант Максим спрашивает, нужна ли ей рассрочка. Не нужна.
Аня обещает перезвонить и идет на кассу.
Мужик из черного джипа орет «дура», когда Аня перебегает дорогу на красный. В одной руке – пакет с феном и эпилятором, в другой – телефон.
Скоро День города, на улице флаги, Петр Первый, культурная столица, туристы. Девушки заправляют джинсы в сапоги. Мужчины в черных шапочках, натянутых до глаз, – это май. Все такие счастливые, как будто в «Поле чудес» выпал сектор приз. Асфальт, Нева, небо, кеды, столбы, птицы, «Волги» и «десятки», таксисты в них – всё одного цвета.
«Какой же это май?» – возмущается мама, когда Аня перезванивает. У бабушки на даче сейчас уже загорать можно, кстати, она оставила полянку нескошенной. Надеется, что хоть этим летом Анька приедет, позагорает. В Питере-то какой загар? Мама долго кружит от одной темы к другой, видимо, боясь спросить о главном. Но все же спрашивает.
– Мам, с папой все сложно, если честно. Мы с ним три недели не разговаривали после того, как я переехала к Денису. Денис работает, конечно. Ты с ума сошла? Не женат он, мам. Нет, папа не звонит. А тебе звонил? Почему