Рыцарь для Лики - Галина Ярославна Миленина

– Я тебе, коль скоро такой разговор у нас случился, вот что скажу: если ты забеременеешь, а твой мужчина не будет готов к рождению детей, так часто бывает, не смей повторять моих ошибок. Роди – хоть с мужем, хоть без. Мы рожаем не для мужей. И не для себя.

– А для кого?

– Для детей, дочь! Ради продолжения рода. Жизнь им дать и вырастить. Они своих детей вырастят. Иногда женщина хочет «завести», как она выражается, ребёнка, как заводят собачку, для себя, для своего удовольствия. И потом бывает сильно разочарована, вместо удовольствия получая одни проблемы. Когда мы готовимся не к удовольствиям, а служить своим близким, трудиться, тут и удовольствия случаются, как награда. Когда же гонимся за удовольствиями, получаем разочарования. Вот такой закон жизни заметила на собственном примере, кстати, и с нашей собачкой тоже. Помнишь, как умилилась, увидев в парке красивую пушистую собачку, и как захотела себе такую же, и что из этой затеи получилось? Сама знаешь, собачка оказалась такой слабой, с таким букетом всевозможных болезней, столько хлопот с ней и забот! Удовольствия не получилось, зато в любую погоду три раза с ней выйти погулять требуется, потом лапы помыть и вычесать красотку, это не говоря про специальную диету, уколы и т. д. и т. п. И это ежедневно – выходных не бывает! Да что я тебе рассказываю, сама знаешь. Хорошо, что племянник сжалился, забрал на лето на дачу, иначе не знаю, что бы с ней было здесь, на четвёртом этаже, в жару с её шикарным мехом.

– Да, мамуль, удивила ты меня, – посерьёзнела Лика, задумавшись. – Ты же раньше мне всегда твердила: «Учись, учись, делай карьеру, а потом сама выберешь любого, не понравится – заменишь!» Твои слова?

– Мои. Вот по этому шаблону, как меня родители учили, так и я тебя. Сейчас поняла, какая глупость – такие наставления дочери давать. Что выучилась – хорошо, но это не самое важное в жизни. Понимаешь, в жизни женщины любовь должна быть, иначе она зачахнет без любви.

Хочу тебе одну историю рассказать, не знаю, почему вдруг вспомнила, давно это было, до твоего рождения.

Мы в тот год вернулись домой из братской Монголии. Мы – мой муж, я и моя язва желудка. В стране, шагнувшей из феодализма в социализм, в которой мы прожили два года, мало что изменилось со времён Чингисхана. Монголы так же жили в юртах, а те, кто был осчастливлен благоустроенной квартирой, построенной для них братьями-славянами, разбивали свои юрты посреди квартиры, сушили на балконах шкуры убиенных животных, вялили посреди двора коровьи головы, скакали на лошадях по пустыне Гоби, пасли верблюдов и пили свой любимый национальный напиток – архи, монгольскую водку. Работать монгол не любил никогда, так он был устроен на генетическом уровне, и потому в местечке, где мы жили, с продуктами было напряжённо. В военторге можно было купить тушёнку в жестяных банках, рыбные консервы, замороженный минтай. Замороженный огромными плитами, его приходилось отпиливать от этой глыбы, чтобы взвесить. В поддонах на витрине был разложен цветной гербарий – сушёный лук, сушёная морковь и сушёная свёкла. Возле прилавка нестройными рядами вразвалку стояли мешки с яичным порошком и сухим молоком. Прыщавая с авитаминозом продавщица черпала совком из мешка и взвешивала. Даже такие с позволения сказать продукты стоили дорого, и приходилось экономить. Ну оно и к лучшему, меньше попадало в организм этой гадости.

Когда я собиралась испечь блинчики, клала в миску ложку скверно пахнущего яичного порошка, насыпала сухое молоко, муку, разбавляла это месиво водой и долго взбивала, взбивала и плакала. Было жаль себя и бездарно потерянной жизни. Желая заработать на квартиру, я заработала язву желудка и, вернувшись на родину, прямиком отправилась в военный госпиталь.

Меня положили в палату на шесть человек, правда одна кровать оставалась пустой. Здесь лежали только жёны военнослужащих или же сами женщины-военнослужащие. Я была ни той, ни другой – наш родственник работал здесь доктором, так что я попала в престижный в ту пору госпиталь по блату. Не буду утомлять рассказом о перипетиях больничной жизни, расскажу о забавном.

Однажды открылась дверь и в нашу палату впорхнула очаровательная женщина – счастливая временная обладательница шестой койки с панцирной сеткой и комковатым матрасом. Она явно не монтировалась со здешней обстановкой, от неё веяло дорогими духами, кожаным салоном и обеспеченной жизнью. Дама не была похожа на больную или хоть сколько-нибудь страдающую от какого-либо недуга. В двух её объёмных сумках была пропасть деликатесов, всевозможных баночек, бутылочек и тюбиков с кремами и бальзамами, которые тут же были выгружены в тумбочку. Энергия из неё била ключом, и она испытывала неловкость за свой цветущий вид и скоро принялась делиться секретами своей молодости и красоты. Мне было немного за двадцать, и я впервые узнала, что не только лицо, шея и руки, но и колени тоже нуждаются в питательном креме, – перед сном дама тщательно втирала в свои кругленькие упругие колени ароматные крема, такие ароматные, что страдающая астмой пациентка у двери начинала заходиться в приступе кашля.

На второй день пребывания новенькая гордо спросила у женщин, предвкушая триумф: «Как вы думаете, сколько мне лет?» Она уже привыкла производить впечатление своими цифрами и ожидала удивлённые возгласы и комплименты, но тут я, исхудавшая язвенница с бледными впавшими щеками и глазами как блюдца, выдала:

– Сорок три.

Я точно знала эту цифру, но понятия не имею, откуда эта информация. Ну ты знаешь, эти мои «прозрения». Дама резко обернулась ко мне и удивлённо спросила:

– Как вы могли это знать?

Я пожала плечами и добила:

– У вас два взрослых сына, одному уже за двадцать, и муж большой начальник.

Занавес. Она села на мою кровать и уставилась на меня с интересом:

– Откуда вы это знаете? А! Наверное, вы знакомы с моими сыновьями или с одним из них, да?

Я в свои двадцать с хвостиком выглядела, как подросток.

– Нет, не знакома. Догадалась. Со мной это бывает, не обращайте внимания.

С утра после завтрака дама исчезла и прибыла в палату только к отбою, вид у неё был счастливый и уставший, но не от работы, а такой утомлённый вид счастливой женщины, которая смотрит на тебя сияющими глазами, и ты можешь смело выключать свет, будет и так светло. И я, измученная тяжкими процедурами и исследованиями, страдающая от боли, вдруг увидела нашу даму рядом с молодым человеком, почти ровесником её старшего сына. И поняла,