Музыка в пустом доме - Яна Александровна Верзун
– Да не вопрос, – мгновенно согласился Рома. – Все равно делать нефиг. Тачки-то теперь нету.
Пришло сообщение от мамы. Преподавательница подошла к парте и взяла телефон.
– Забираю до конца занятия! Надоели эти ваши телефоны.
– Это все глобализация, Марин Владимировна, – сказал Рома. Когда она отдалилась, повернулся к Ане: – Как думаешь, старуху кто-нибудь трахает?
– Хочешь быть у нее первым? Ром, а ты откуда пришел такой помятый? У тебя на футболке блевота какая-то. – Аня указала на пятно на правом рукаве его белой футболки.
– Да на Думской тусовались: три отвертки по цене двух. Кто-то принес колеса, ничё не помню, но было весело.
– Блевал?
– Угу. Пойдем сегодня с нами тусить? Смотри, что у меня есть. – Рома достал из кармана джинсов маленький стеклянный бутылек, похожий на флакончик эфирного масла. – Попперс. Классная штука!
– Нет, спасибо, я против наркотиков. И ты тоже не увлекайся. Смотрел «Реквием по мечте»?
– Да смотрел, смотрел. Я сам против наркотиков, это же просто поугорать. Давай хоть раз сходим в клуб, оторвешься. С твоей фигурой мужики тебя и напоят, и накормят.
Лекция закончилась домашним заданием – Марина Владимировна настоятельно рекомендует написать эссе на тему «Роль СМИ в процессах глобализации». Также она напоминает, что без эссе не допустит к зачету.
По дороге из универа Рома спросил, сможет ли Аня написать два эссе. С него – пятихатка. Аня согласилась, но за семьсот. Договорились.
До Гостинки доехали на метро. Огромная белая собака терлась об Анину ногу. Рома нюхал попперс из своей баночки и без остановки болтал. Про тусовки на Думской, запои отца, истерики мамы, Катю. После той игры в «Мафию» на даче она две недели злилась, пока Рома не приехал к ней с букетом красных роз. Розы отец принес матери после очередного запоя с братками, а мать выкинула их в мусорку. Пару цветков пришлось срезать, но остальные выглядели вполне прилично и смогли растопить лед Катиного сердца. Аня заметила, что попперс делает Ромину речь поэтичной. В тот вечер Катя его простила: покатались по Коломне, немного выпили. Потом Рома резко перевел тему и начал пересказывать сюжет последнего сезона «Доктора Хауса».
Вдоль Невского выстроились продавцы коллекционных монет, шапок-ушанок и туров в Царское Село. У Аничкова моста прогуливались императоры и императрицы в дешевых, расшитых люрексом костюмах. Туристы заглядывали под хвосты бронзовым коням. Рома рассказал, что местные называют этот мост Мостом восемнадцати яиц — по количеству яиц у лошадей, всадников и городового. Аня представляет восемнадцать мужских яиц – Денис включал ей разное порно, она на такое насмотрелась.
На переходе на набережную Фонтанки уличные музыканты надрывали гланды: «Просто такая сильная любовь» сменилась «Группой крови». Аня попросила Рому дать пятьдесят рублей из ее будущего гонорара за эссе музыканту. Папа научил ее не проходить мимо талантливых исполнителей. Возможно, кто-то из них в будущем станет Джеймсом Хетфилдом или Стивом Харрисом. Возможно, папа тоже станет великим. Заработает денег, бросит бары и рок-клубы и будет писать великие песни на своей кухне.
Когда свернули на Фонтанку, Рома предложил зайти в KFC. «Очень хочется похавать», – сказал он. Хавали картошку фри и острые крылья. За соседним столиком сидела группа китайских туристов в ушанках и весело щебетала. Картошка быстро остыла, стала пресной. Рома предложил скормить остатки голубям и чайкам.
Аня наблюдала за проплывающими друг за другом лодками и теплоходами: «Хемингуэй», «Золушка», «Есенин», «Адмирал». Чайки кружились вокруг протянутых рук с угощением. Пассажиры весело махали неизвестно кому, танцевали под музыку «Европы Плюс». Закутанная в серенький плед девочка уронила в воду куклу Барби. Мама в это время чокнулась с подругами пластиковым стаканчиком.
Рома вытер руки об джинсы и предложил пойти дальше. Мимо проехала белая карета, запряженная тремя черными лошадьми. На столбе Аня заметила афишу концерта ДДТ «Прекрасная любовь». Папа говорил, что альбом получился слабым, хотя Шевчука он уважает.
Напротив цирка женщина с макияжем тигрицы протянула Ане каталог «Орифлейм». Нужно давать деньги уличным музыкантам и принимать из рук промоутеров всякую бумажную хрень. Пока Рома ходил в продуктовый за пивом и пепси, Аня отклеила бумажный уголок на странице с парфюмом и понюхала приторно-компотный аромат. Хуже пахло только в туалете KFC. Двое мужчин предложили Ане прокатиться на яхте. Она улыбнулась и отказалась. Некто в костюме огромного пончика хотел сфотографироваться. Аня знала, что за подобные фото нужно платить, поэтому тоже отказалась. Рома вынес две бутылки «Балтики» и банку пепси. Облился, пока открывал.
Дошли до Михайловского замка. Рома спросил, видела ли она призрак императора Павла. Не видела, а должна? Если живешь рядом с Михайловским, обязательно когда-нибудь встретишься с ним. Он гуляет вдоль Фонтанки по ночам. Аня ответила, что по ночам спит. Значит, не судьба, резюмировал Рома и выбросил в мусорку опустевший бутылек из-под попперса.
У Летнего сада красный двухэтажный автобус выпускал туристов. Снова китайцы, обвешанные фотоаппаратами. Сейчас экскурсовод покажет им дворец Петра Первого и поведает пару баек о Прачечном мосте. Старейший мост города, о котором Бродский написал стихотворение. Китайцы будут улыбаться. Бродский. Прачки. Фонтаны.
Допивая вторую «Балтику», Рома сообщил, что ему нужно поссать и терпеть он не может. До бара, где выступал папа Ани, оставалось шагов двадцать. Рома побежал туда, а Аня пошла дальше. Достала телефон проверить время. Отключен. Преподавательница выключила, когда забрала на паре.
Экран наконец стал голубым, высветилось 18:40 и четыре пропущенных от мамы. Аня наслаждалась тишиной: Ромина болтовня ее утомила.
Возле папиного дома подняла голову, посмотрела в окно.
Лифт в парадной не работал, пришлось идти по лестнице. Затоптанная ковровая дорожка на втором этаже сбилась в кучу. Аня наклонилась и подняла зажигалку. Голубая с верблюдом – папа перезаправлял ее каждый раз, когда заканчивался газ. Положила в карман. Мысли путались, как наушники в кармане. Выронил, когда спускался? Кто-то жарит картошку, кажется, с грибами. На стене под окном снова написали черным маркером тупое стихотворение. В обрезанной пивной банке ежиком торчали окурки.
Подойдя к двери в квартиру, Аня увидела сумасшедшую соседку. В папиной кожаной куртке поверх халата и с чайником в руках. Чайник Vitek. С папой смеялись: Витёк.
– Увезли, увезли алкаша! Допился! – затараторила соседка. – А ты кто такая?
– Дайте пройти. – Аня отодвинула соседку и вошла внутрь.
На полу валялся бабушкин бежевый тренч. Пахло окурками. Наверное, отец нашел пакет в письменном столе. Придется объяснять, что это такой прикол. Кто-то собирает марки, кто-то – зажигалки, кто-то