Необычайные истории из жизни людей и бесов - Дмитрий Факофский

Они взяли её за руки-ноги и отнесли в одну из гостевых комнат на первом этаже.

– Где? – спросил Дмитрия отец.

Парень кивнул на отворённую дверь вверх по лестнице.

Через пять минут к дому подъехала машина скорой помощи. Сосредоточенные врачи быстро вынесли два трупа и так же незаметно укатили.

– Свяжись со своими, пускай ребят по домам развезут. Поговорите с ними, прежде чем отпускать, – приказал Тимофей Николаевич одному из мужчин.

Домой они возвращались, не разговаривая. Марина уткнулась лбом в холодное стекло и, казалось, впала в транс. Дмитрий не решался её обнять и лишь рассеянно пытался поймать в зеркальце заднего вида взгляд отца, однако тот, не отрываясь, смотрел перед собой на дорогу.

Марину подвезли прямо к дому.

– Есть кто? – спросил Тимофей Николаевич девушку.

– Родители. Я им не звонила, – ответила она.

– Вот и правильно. Ты же понимаешь – не стоит об этом говорить, – сказал он, выразительно переводя взгляд на сына.

– Спасибо, – кивнула Марина и вышла. – К сожалению, ты не такой, как он, – бросила она Дмитрию.

И эта фраза в одно мгновение перевернула его жизнь. Ежов вдруг понял, что есть что-то более важное и большее, чем простое человеческое счастье, построенное на банальных плотских наслаждениях и утехах, на быте и вещах.

С Мариной они расстались…

…Сидя в неволе, Ежов увидел свою бывшую любовь по телевизору. В авторской передаче Марина яростно критиковала таких, как он, – неудавшихся революционеров.

– Глупцы не понимают, что тот глиняный колосс уже не возродить! Вавилон разрушен! Мы должны, стиснув зубы, строить новое общество – свободное от предрассудков прошлого. А тех, кто цепляется за прошлое, бросая вызов большинству, – народу, выбравшему новый вектор развития нашего государства, – мы будем безжалостно отстреливать, как отстреливают больных, агрессивных животных, представляющих опасность для нормальных людей, – вещала Марина.

Красивая и злая.

– Я бы ей вдул, – хохотнул кто-то.

Остальные сально загоготали следом. Ежов напрягся, чтобы не выдать себя.

Выйдя на свободу, он долго думал, стоит ли идти к ней. В последний момент, делая выбор на лезвии сомнений, Ежов вдруг искренне поверил, что Марина его поймёт.

К тому моменту от Дмитрия Тимофеевича отвернулись все, кто был с ним в прошлой жизни, и единственным связующим звеном с тем временем оставалась его бывшая девушка. Найти её контакты было сложнее, чем он предполагал. Достать телефонный номер удалось лишь у бывшей общей подружки, которая в своё время была влюблена в Ежова.

– Не говори, что это я тебе дала, – попросила она.

Его звонок Марина восприняла спокойно и холодно. Ежов и не рассчитывал на какую-то радость, понимая, что она, должно быть, ждала его появления и была прекрасно осведомлена, что он вышел на свободу.

– Мы могли бы встретиться? Выпить кофе? – спросил Дмитрий Тимофеевич.

– Зачем? – ответила она отрицательно.

– Я соскучился, – сказал Ежов, понимая, как глупо это звучит при нынешних обстоятельствах.

– Мне всё равно, не звони мне больше, – сказала Марина.

В её голосе он услышал презрение.

Все эти годы он помнил о ней. Марина являлась ему в ночных кошмарах, как и родители, как и другие люди из прошлого…

…Сквозь неглубокий сон Ежов услышал меланхоличное гудение мобильного телефона.

Он тяжело открыл глаза.

– Полшестого, – сказал Дмитрий Тимофеевич пересохшими губами и взял трубку.

– Спишь? – бодро спросил его дежурный.

– Нет, – сказал он, вставая и идя к столу.

– Дело есть. Хулиганка. Записывай адрес, – быстро протараторил голос.

– Угу, – кивнул Ежов, доставая из рабочей папки лист бумаги и ручку.

– Баба какая-то говорит, что ей во двор бомбу закинули. Хорошо хоть не сгорело ничего. Так – напугали, – объяснил дежурный.

– Какую бомбу? – равнодушно переспросил Дмитрий Тимофеевич.

– «Молотов», судя по всему, – ответил голос.

– Это в нескольких кварталах от меня. Там уже частные дома, лес, – ответил Ежов, натягивая форменные штаны.

– Ты давай быстренько туда дуй. Успокой женщину, – хохотнул дежурный.

Наглухо застегнув китель, Дмитрий Тимофеевич открыл форточку. Он глубоко вдохнул прохладный воздух, задержав дыхание и успокаиваясь.

Дело, по сути, не стоило и выеденного яйца, но он взял с собой табельный пистолет, сунув его под куртку в кобуру. Инструкция предписывала носить с собой оружие всегда и везде. Нападения на милицию не были редкостью. Убивали и калечили их уже не бандитские группировки, а обычные люди, доведённые до отчаяния и выбравшие вооружённую борьбу как единственный способ сопротивления режиму, с которым, увы, у большинства ассоциировались и вполне честные ребята в форме. Дмит рий Тимофеевич в глубине души верил, что он такой не один.

Осторожно, стараясь не шуметь, Ежов запер дверь комнаты и двинулся через коридор коммунальной квартиры. На кухне включили воду, в туалете заурчал слив, у него за спиной пискливо зазвенел механический будильник.

Народ просыпался.

Выходя, он наткнулся на одного из своих соседей – седенького, сморщенного старичка.

– Как хорошо, что я вас поймал, – сказал дед деловито.

– Мне на дежурство, – Дмитрий Тимофеевич попытался отодвинуть хлипкое тельце, перекрывающее ему проход.

– А черти помойные в подъезде всё гадят да гадят, – всё так же серьёзно сказал сосед.

– Я разберусь, – на автомате пообещал Ежов.

– Вы всё обещаете, – нахмурился старичок.

– Сегодня как вернусь, так сразу и разберусь, – решительно сказал Дмитрий Тимофеевич.

Сосед смотрел, высоко задрав маленькую голову, недоверчиво сверля его остренькими синими глазками.

– Ладно, – сказал он, отступая в сторону.

– Я разберусь. Слово офицера, – ещё раз пообещал Дмитрий Тимофеевич, почти бегом бросаясь вниз по широкой лестнице.

На улице было всё так же темно и мокро. Он натянул на поседевшую, тронутую плешью голову капюшон дождевика и быстро пошёл через двор к арке, старательно обходя огромные лужи, но в итоге уже через минуту промочив ботинки.

– Козёл, – выругался капитан Ежов, когда, выйдя со двора к дороге, был беспардонно забрызган пролетевшей пустой маршруткой.

Он медленно повернулся и, прищурившись, попытался разглядеть в полутьме её номер – тщетно.

Убедившись, что больше никто не едет, Дмитрий Тимофеевич быстро перебежал улицу и углубился в парк. На другом его конце, выкорчевав несколько сотен многовековых дубов и гигантов вязов, возвели симпатичный, отгороженный от близлежащих пролетарских районов бетонной оградой посёлок из двух– и трёхэтажных домиков с персональными участками для тех, кто верой и правдой служил власти.

На КПП его встретили угрюмые охранники.

– Прибыли уже? Быстро, – сказал ему один из парней, отворяя электронный замок забора.

– Подняла тут истерику. А нам теперь отвечать, – нахмурился второй.

– Оштрафуют? – с безразличным сочувствием спросил