Противоденствие - Томас Пинчон
Вот из дальнего конца гондолы донесся продолжительный хряст, за которым последовало несдержное бормотанье, отчего Рэндолф, как обычно, нахмурился и взялся за живот.
— Я всего лишь споткнулся об эту корзину для пикников, — выкрикнул Подмастерье Разнорабочего Майлз Сплошалл, — ту, в которой вся посуда, похоже на то.... Наверно, не заметил, Профессор.
— Быть может, близкое знакомство с нею, — горестно предположил Рэндолф, — придало ей временную незримость для вас. — Упрек его, хоть и близился к язвительному, был обоснован, ибо Майлз, располагая добрыми намерениями и мягчайшим сердцем в маленьком сем отряде, по временам страдал от смятенья в двигательных своих процессах, зачастую добиваясь ярких результатов, однако столь же часто и ставя под угрозу физическую безопасность экипажа. Принявшись собирать битый фарфор, он вызвал веселость некоего Цыпа Противолета, новейшего члена экипажа, — тот опирался на стойку, наблюдая за ним.
— Ха, ха, — вскричал юный Противолет, — позвольте-ка, а ведь парняги неряшливей на ногу я сроду не видывал! Ха, ха, ха! — На устах Майлза уже вскипела сердитая отповедь, но ее он подавил, напомнив себе, что, поскольку оскорбление и эпатаж естественно свойственны тому сословию, из коего происходил новичок, за речевые привычки парня следует винить его нездоровое прошлое. — А не отдать ли вам кое-что из этого изысканного столового серебра мне, Сплошалл? — продолжал меж тем юный Противолет. — И когда доберемся до Чикаго — отыщем себе «ссудную кассу» и-и.
— Обращаю ваше внимание, — учтиво ответил Майлз, — что вся столовая посуда, несущая на себе Знаки Отличия «Собратьев Случая», — собственность Организации, и ее следует держать на борту для применения на официальных трапезах.
— Да тут все равно что воскресная школа, — сквасившись, пробормотал сей юнец.
В одном конце гондолы, не обращая почти никакого внимания на брожения по палубе, то и дело выразительно стуча хвостом по настилу, а нос всунув меж страниц тома за авторством г-на Генри Джеймса, лежал неопределенной породы пес, явно поглощенный текстом перед собою. Еще с тех пор, как Собратья, выполняя конфиденциальное задание в Столице Нашей Нации (см. «Собратья Случая и Злобный Обормот») спасли Пугнакса, тогда всего лишь щенка, от яростного столкновения между стаями диких собак Округа под сенью памятника Вашингтону, в привычку у него входило исследовать страницы любого печатного материала, оказывающегося на борту «Беспокойства»: от теоретических трактатов о воздухоплавательных искусствах до зачастую менее подобающих материй наподобие «грошовых романов», — хотя предпочтенье его, казалось, более склоняется к сентиментальным повестям о его собственном биологическом виде, нежели к тем, где напоказ явлены крайности человеческого поведения, каковые он, судя по всему, полагал несколько безвкусными. С готовностью, столь свойственной собакам, он выучился переворачивать страницы посредством носа или лап предельно бережно, и любой наблюдавший за ним при этом занятии не мог бы не отметить перемен выражения у него на морде, в частности, необыкновенно выразительных бровей, сообщавших общее впечатление интереса, сочувствия и — едва ль можно было избежать сего вывода — понимания.
Уже бывалый аэростатный служака, Пугнакс также научился, подобно всему остальному экипажу, отвечать на «зов природы», перемещаясь на подветренную сторону гондолы, что приводило к сюрпризам для населения поверхности внизу, пусть и недостаточно часто или даже недостаточно заметно для того, чтобы кто-либо принялся записывать, не говоря уж — сопоставлять между собой — такие сообщения, сии гальюнные нападки с небес. Относимы они скорее бывали к фольклору, суевериям или, быть может, если не побрезговать натяжкой сего определения, религиозной вере.
Оправившись после своего недавнего атмосферного экскурса, Дарби Сосунг обратился к прилежному псовому.
— Позвольте-ка, Пугнакс, — что это вы сейчас читаете такое, старина?
— Рр Рфф-рфф Рр-рр-рфф-рфф-ррф, — ответил пес, не отрываясь, что Дарби, уже привыкши, как и остальные члены экипажа, к голосу Пугнакса — сие, вообще-то, проще, нежели кое-какие американские региональные выговоры, слышанные ребятами в их странствиях, — истолковал нынче как «Княгиня Казамассима».
— А. Нечто вроде... итальянского любовного романа, полагаю?
— Предмет сего произведения, — быстро известил его неизменно бдительный Линдзи Носверт, услыхавший сей диалог, — неумолимо накатывающий вал Мирового Анархизма[3], каковой найдем особенно свирепствующим, вообще-то, именно в точке нашего нынешнего назначенья: зловещее бедствие, коему, уповаю, нам выпадет не больший случай подвергнуться иначе, подобно Пугнаксу в сей миг, как в листах вымысла какой-нибудь книги. — Поместивши слово «книга» под такое ударение, с чьим уровнем презрения могли бы тягаться лишь Старшие Помощники Командира.
Пугнакс кратко нюхнул в направлении Линдзи, стараясь определить ту комбинацию обонятельных «нот», какие привык находить в других людях. Но запах этот, как водится, бежал его. Это возможно объяснить, однако он не был уверен, что ему следует в сем упорствовать. Объяснения, насколько мог он определить, похоже, не суть то, к чему стремятся собаки, да и не положены им никакие объяснения. Особенно тем собакам, кто, как Пугнакс тут наверху, столько времени проводят в небе, куда превыше неистощимой совокупности ароматов, каковые можно отыскать на поверхности планеты внизу.
Ветер, до сего времени постоянно дувший им в правую скулу, начал меняться. Поскольку соответственно полученным приказам они должно были следовать в Чикаго без промедленья, Рэндолф, изучивши воздухоплавательную карту местности под ними, выкликнул:
— Так, Сосунг, — анемометр наверх, — Сплошалл и Противолет, у Винта стоять, — имея в виду приспособление для передвижения по воздуху, кое мои юные читатели с большею склонностью к науке могут припомнить из предыдущих приключений ребят («Собратья Случая на Кракатау», «Собратья Случая ищут Атлантиду»), дополняющее крейсерскую скорость «Беспокойства», — изобретенное их давним другом профессором Хайно Вандерсоком из Новой Гавани[4] и приводимое в движение затейливым газотурбинным двигателем, чей котел нагревался сжиганием избыточного водорода, нагнетаемого из оболочки через особое клапанное устройство, — хотя изобретеньем сим предсказуемо пренебрегли многие соперники д-ра Вандерсока, сочтя его чем-то не лучше вечного двигателя, явным нарушением закона термодинамики.
Майлз с его слабовыраженным даром координации движений и Цып с не менее ощутимой нехваткой расторопности выдвинулись на свои посты у контроль-консоли аппарата, а Дарби же Сосунг полез карабкаться по выбленкам и вантам гигантского эллипсоида оболочки, с коего свисала гондола, на самый верх, где потоку воздусей ничто не мешало, — дабы снять с анемометра Робинсонова типа точные замеры ветра как
Ознакомительная версия. Доступно 87 из 437 стр.