Противоденствие - Томас Пинчон

Когда подлетали низко над Бойнями, их догнали запах, вонь и рев плоти, постигающей собственную смертность, — словно темное сопряженье некоего вымысла, озаренного светом дня, для поддержки в упрочении какового вымысла они, как становилось все яснее, сюда и прилетели. Где-то внизу располагался Белый Город, обещанный брошюрами Колумбовой выставки, где-то средь высоких дымовых труб, изблевывающих все больше черного сального дыма, миазмы беспрестанного живодерства, в коих скрывались зданья на многих лигах города, лежащего внизу, словно детишки погрузились в сон, не приносящий отдохновенья ото дня. На Бойнях рабочие, выходившие со смены, в подавляющем большинстве своем — римской веры, способные на несколько драгоценных секунд открепиться от земли и крови, воздевали очи свои на воздушный корабль в изумленье, мня там подразделенье не обязательно услужливых ангелов.

Под любопытствующими Собратьями Случая декартовой сеткой катили улицы и переулки, обозначенные сепией, миля за милей.

— Великий Бычий Город Мира, — изумленно выдохнул Линдзи.

И действительно, спины скота числом своим намного превосходили тульи людских головных уборов. С верхотуры выглядело так, будто Собратья, в прошлых своих приключеньях частенько наблюдавшие, как громадные стада скота бродят вечно изменчивыми, словно облака, узорами по равнинам Запада, здесь видели, как несформованная свобода рационализируется в движение лишь по прямым линиям, с прямыми углами и со все большим сокращеньем выбора, покуда последний поворот сквозь последние ворота не приводил в убойный цех.

Под самый закат к югу от города, когда «Беспокойство» покачивалось на порывистых ветерках над раздольным участком прерии, коему на этой неделе предстояло стать средоточием международного сборища аэронавтов, проводимого совместно со Всемирной ярмаркой, «Профессор» Сент-Космо, высмотрев в конце концов чистый клочок луга средь обширного скопления воздушных судов, уже причаливших внизу, отдал приказ:

— К спуску готовиться.

Состояние усеченного вниманья, в кое он, казалось, после этого отплыл, уже вскорости возмутил Линдзи, желчно сообщивший:

— Уверен, вашего внимания не избегло то, что неумелость Сплошалла с Главным Клапаном, ставшая, опасаюсь, уже привычной, нарастила скорость нашего спуска до заметной, а то и, по сути, тревожной степени.

И верно, благонамеренному, однако отнюдь не расторопному Майлзу Сплошаллу как-то удалось обмотать тяговый трос, ведущий к клапанному механизму, вокруг собственной ступни, и видно было, как он движет сею конечностью туда и сюда, с изумленьем на широкой, честной физиономии, в упованьях, что подпружиненный клапан тем самым как-то закроется вновь — ибо тот уж позволил громадному объему водорода вытечь из оболочки внезапной струею, отчего корабль рухнул к озеру, словно игрушка, оброненная неким космическим сорванцом.

— Сплошалл, во имя Небес! — вскричал Рэндолф. — Да вы всех нас уничтожите!

— Позвольте, оно просто заплелось, профессор, — объявил Майлз, бесплодно дергая за свитые кольца пеньковой веревки, коя от продолжавшихся его потуг лишь все больше спутывалась.

Неосторожно, однако безобидно выругавшись, Линдзи подскочил к юному Сплошаллу и схватил его за обширную талию в попытке приподнять, надеясь, что сим ослабит натяженье в тяговом тросе и позволит клапану закрыться.

— Ну-ка, Противолет, — рявкнул заместитель командира Цыпу, кто, злорадствуя, подпирал собою рундук с оборудованием, — оторвитесь-ка на миг да подсобите мне со Сплошаллом. — Неуклюжий парень сей, чувствительный к щекотке, меж тем уж начал вопить и брыкаться в попытках вывернуться из хватки Линдзи. Цып Противолет вяло оторвался и с некоторой опаской приблизился к шатающейся взад-вперед парочке, не будучи уверен, за какую часть Майлза ему браться, дабы сим не усилить его ажитации.

Покуда газ продолжал истекать, обескураживающе визжа, из клапана над головами, а воздушный корабль еще быстрее рушился к Земле, Рэндолф, вперившись взором в безрассудную борьбу своего экипажа, слишком уж хорошо отдавал себе отчет, что ответственность за бедствие, кое настигнет их того и гляди, как обычно, лежит не на ком ином, как на нем самом — за то, что поручил выполнение обязанностей тем, кто навыкам сим не обучен....

Его задумчивые размышленья прервал Дарби, подбежавший подергать его за рукав блейзера.

— Профессор, профессор! Линдзи только что отпустил клеветническое замечание о матери Майлза, меж тем как сам постоянно третирует меня за использование «жаргона», а справедливо ли сие, я вас спрашиваю?

— Недисциплинированной белибердой, Сосунг, — сурово провозгласил Линдзи, — вы однажды заработаете то, что среди нижнего плавсостава известно под названием «ливерпульский поцелуй»[8], задолго до того, как вам вообще достанется его более обычная разновидность, не считая, быть может, тех редких случаев, когда ваша мать — несомненно, в некоем припадке рассеянности, — ловила себя на том, что способна оделить вас сим поразительным, пусть, опасаюсь я (несчастная женщина), и неуместным знаком приязни.

— Видите, видите? — взвизгнул Дарби, — нападать на мать парня.

— Не сейчас! — завопил Рэндолф, смахивая с себя докучливую хватку юного маскотта и пугая его едва ль не до помутнения рассудка. — Противолет, балласт, моряк! оставьте этого несуразного дурынду в покое и майнайте за борт мешки с песком, не то нам кранты!

Цып пожал плечами и выпустил Майлза из своей хватки, после чего жеманно проследовал к ближайшему планширю, дабы разнайтовить там балластные мешки, оставив Линдзи, у кого не было времени приспособиться к погрузневшему своему бремени, и тот грянулся о палубу с заполошным воплем, а Майлз Сплошалл, уже только что не в истерике, обрушился на него сверху. С громким трямом, каковой запросто мог бы оказаться и Трубным Гласом, трос, намотавшийся ему на стопу, дернулся и освободился от своего крепленья к Главному Клапану, пусть прежде и успел растянуть превыше ее предела упругости ту пружину, каковой полагалось возвращать клапан в безопасно закрытое положение. Оный оставался ныне приотворенным — само устье Ада!

— Сосунг! наверх — и быстро!

Проворный паренек стремглав кинулся вверх по такелажу, Рэндолфу же, озабоченному кризисом, шатко бредшему по палубе, как-то удалось споткнулся о Линдзи Носверта, кто пытался высвободиться из-под елозившей груды Майлза Сплошалла, и Рэндолф нежданно влился в ряды своих горизонтальных сослуживцев. Взглянувши вверх, обозрел Дарби Сосунга, который вопросительно пялился на него сверху.

— Что же я должен тут сделать, Профессор? — крикнул простодушный маскотт.

На глаза Рэндолфу навернулись слезы досады, Линдзи ж тем временем, чуя в своем начальнике знакомую инертность, меж тем как речь его лишь временно приглушилась локтем Майлза, устремился, хотя точнее сказать — пополз, — в образовавшийся вакуум власти.

— Верните клапан вручную, — крикнул он вверх Дарби, — в его закрытое положение, — добавив, — дурачок вы эдакий, — едва слышимым тоном. Дарби, плеща мундиром в стремительном выделенье газа, доблестно поспешил подчиниться.

— Хотите, я распечатаю какую-нибудь парашютную экипировку, Носверт? — протянул Цып.

— Г-н Носверт, — поправил его Линдзи. — Нет, Противолет, думаю, не стоит, едва ли на сие у нас достанет времени — мало того, сложности,