Голодный прилив - Амитав Гош
Лодка качнулась, словно под чьим-то весом, и, глянув назад, Пия увидела Фокира, который сидел по центру суденышка, набросив на плечи одеяло, как плащ-палатку. Пия думала, что он спит под навесом, но, судя по каменной неподвижности тела, сидел он там уже давно. Фокир, должно быть, почувствовал ее взгляд, потому что повернулся в ее сторону и, увидев, что она проснулась, улыбнулся одновременно виновато и самоиронично.
Пии стало тепло при мысли, что он сидит тут, охраняя ее сон и сон Тутула. Она вспомнила, как его рука коснулась ее в воде и как яростно она начала отбиваться, пока не сообразила, что это не хищник ее схватил, а человек, которому можно доверять, который не причинит ей вреда. Вспоминая все это, Пия с удивлением подумала, что прошло всего несколько часов с того момента, как она упала в реку. Воспоминания вызвали дрожь, она закрыла глаза, и будто вода вновь сомкнулась вокруг нее, она вновь оказалась в тех текучих мерцающих глубинах, где солнечный свет не имел направления и невозможно было понять, где верх, а где низ.
Пия почувствовала, что лодка под ней колышется, и поняла, что это она сама дрожит. Попыталась успокоиться, глубоко вдыхая, но тут ощутила твердое прохладное прикосновение к плечу, и это тоже странным образом напомнило о падении, потому что она знала — это Фокир. Открыв глаза, встретила его встревоженный взгляд и попыталась выдавить улыбку, но получилась лишь гримаса, поскольку тело ее продолжало конвульсивно содрогаться. Она чувствовала, как нарастает тревога Фокира, потому положила свою ладонь на его, он крепко сжал ее руку и вытянулся рядом. Его крепкий соленый, пропитанный солнцем запах ударил ей в ноздри, а сквозь разделявшее их одеяло она ощущала, какие острые у него ребра. Его тело словно прогревало укрывавшую ее ткань, рассеивая холодное вязкое ощущение, охватившее ее. Когда дрожь утихла, она резко села, смущенная. Он тут же отстранился, и Пия поняла, что он смущен не меньше. Пия хотела придумать, как бы дать ему понять, что все в порядке, все правильно, никакой ошибки, ничего дурного не случилось, но смогла лишь шумно откашляться и поблагодарить. А потом, к счастью, словно спасая ее от неловкой ситуации, Тутул вскрикнул во сне. И Фокир тут же метнулся успокаивать сына.
Пия опустила голову на скомканное сари, служившее ей подушкой, и ей почудилось, что в складках ткани она чует присутствие хозяйки одежды, как если бы эта женщина внезапно материализовалась на лодке. Пия рада была думать, что могла бы сказать ей то же самое, что Фокиру, — что ничего дурного не случилось, ровным счетом ничего не произошло.
А что вообще могло случиться? Хотя ей мало что было известно о Фокире, она знала, что у него есть ребенок и что он женат. Для нее же самой ничто не могло быть более неуместным, чем мысль о личных отношениях. Она была в экспедиции, в полевых условиях, — именно исключение личных связей превращало это место в рабочее, и граница между ними была отмечена табу, которое она не могла нарушить, разве что рискуя предать свое призвание.
Когда наутро Пия проснулась, лодка уже плыла. Открыв глаза, она обнаружила, что результатом встречи холодного ночного воздуха и теплой воды стал густой туман. Она не видела ничего дальше собственных ног, одеяло намокло от росы. Только по слабому свечению в восточной части неба можно было догадаться, что солнце уже встало. Пия поразилась, как Фокир может вести лодку при такой плохой видимости, но он определенно хорошо знал эти воды, чтобы интуитивно находить путь вдоль речных берегов.
Не было никакой нужды вставать, так что она позволила себе еще подремать. Вскоре лодка остановилась, и Пия снова проснулась. Приподняв голову, она увидела, что туман по-прежнему плотный и вокруг ничего не различить. За кормой раздался звук спускаемого якоря, и она рассеянно подумала, почему это Фокир решил остановиться здесь. Может, они добрались до участка открытой воды, где невозможно править лодкой в тумане?
Пия уже засыпала опять, когда услышала нечто, заставившее ее резко сесть. Приложив ладонь к уху, она напряженно прислушалась, и вот звук раздался снова, тихий плеск воды, а потом приглушенное фырканье, словно кто-то сморкался в толстый комок салфеток.
— Черт!
Она приподнялась на коленях и внимательно всмотрелась в туман. Пара минут сосредоточенности, и стало понятно — вблизи лодки несколько дельфинов. Звуки доносились с разных сторон и вроде бы перемещались, некоторые были слабыми и отдаленными, другие — совсем рядом. Пия провела уйму времени, слушая эти глухие похрюкивания, и совершенно точно знала, что это такое, подобные звуки издает только иравадийский дельфин, Orcaella brevirostris. Очевидно, стая странствующих Orcaella решила ненадолго задержаться возле лодки. Вечно ей так везет — все происходит ровно в тот момент, когда ничего не разглядишь дальше вытянутой руки. По опыту подобных встреч Пия знала, что через считаные минуты дельфины забеспокоятся и наверняка исчезнут, прежде чем она успеет распаковать свое оборудование.
— Фокир!
Она окликнула его встревоженным шепотом, просто чтобы убедиться, что и он расслышал звуки.
Лодка качнулась — Фокир направился к ней на нос. Но Пия все равно вздрогнула, когда он появился из тумана, его голова будто плыла на облаке, а вокруг шеи вились струйки тумана.
— Послушай! — Чтобы он понял она приложила руку к уху, а затем вытянула в направлении шума.
Фокир кивнул, не выказав ни малейшего удивления, словно в этой встрече не было ничего неожиданного, он всегда знал, что тут появятся дельфины. Может, это и было то место, куда он направлялся накануне вечером с намерением показать ей дельфинов?
Это озадачило Пию еще больше. Откуда ему было знать, что они наткнутся на стаю Orcaella именно сейчас и точно в этом месте? Конечно, не исключено, что дельфины часто заплывали в эти воды, но даже если так, как он мог