Голодный прилив - Амитав Гош
На окраинах страны отливов жил человек по имени Дхо́на, который собрал флот из семи лодок в надежде попытать счастья и сколотить состояние в джунглях. Флот Дхоны уже готов был к отплытию, когда выяснилось, что в команде не хватает ровно одного члена экипажа. Единственным, кто оказался под рукой, был юный парень по имени Ду́ки, «печальный», имя как нельзя более подходящее, ибо этот мальчик вечно был жертвой несчастий — еще в детстве он потерял отца и теперь жил в крайней нищете со своей старой и больной матерью. С величайшей неохотой старуха отпустила сына и на прощанье дала ему последний совет: если попадет в беду, он должен обратиться к Бон Биби — она заступница слабых и мать милосердия для бедняков, она непременно придет к нему на помощь.
Экспедиция отправилась в путь и петляла по рекам страны отливов, пока в конце концов не приплыла к острову под названием Ке́доха́ли Чар. Так случилось, что этот остров попал на территорию Доккина Рай, и, неведомо для моряков, царь демонов уже приготовил для них сюрприз. Едва они вошли в лес, начали происходить странные вещи: они увидели полновесные ульи, свисающие с ветвей, но стоило приблизиться, как ульи исчезали, чтобы появиться вновь на некотором отдалении. Люди не смогли добраться ни до одного, и Дхона впал в отчаяние. Но ночью Доккин Рай явился Дхоне во сне и предложил договор, согласно которому каждый из них сможет выполнить желание другого. Демон хотел получить мальчика, которого привез с собой Дхона, — прошла целая вечность с тех пор, как он мог утолить голод человеческими созданиями, и его терзало желание ощутить вкус плоти Дуки. Взамен он обещал Дхоне богатство, которое и вообразить невозможно, столько добра, сколько тот сможет увезти на своих лодках.
Одержимый жадностью Дхона согласился на сделку, и в тот же миг все лесные создания, демоны и призраки, даже сами пчелы, принялись грузить на суда Дхоны мед и воск. Вскоре лодки были полны и не вмещали больше, и настал черед Дхоны выполнить свою часть сделки. Позвав Дуки, он велел ему сойти на берег и набрать хвороста.
Мальчику ничего не оставалось, как подчиниться, а по возвращении он обнаружил, что худшие его опасения подтвердились: лодки исчезли. И тут, пока он стоял в одиночестве, загнанный в ловушку между рекой и лесом, взгляд его уловил мерцание черного и золотого — его выслеживал тигр, скрывавшийся в зарослях на дальнем берегу, этим животным был не кто иной, как Доккин Рай в обличье тигра. Демон, сотрясая ревом лес, бросился на жертву. При виде огромной туши и громадных брылей, развевающихся на ветру, словно паруса, смертельный ужас охватил душу Дуки. Но, даже теряя сознание, он вспомнил прощальные слова матери и воззвал: «О Мать Милосердия, Бон Биби, спаси меня, приди ко мне!»
Бон Биби была далеко, но в одно мгновение преодолела водные просторы. Она воскресила мальчика, усадив его себе на колени, в то время как ее брат Шах Джонголи жестоко покарал демона. Затем, перенеся Дуки к себе домой, она выходила и вылечила его. А когда юноше пришло время возвращаться домой, отправила его обратно к матери с бесценными сокровищами — медом и воском. Так Бон Биби показала миру, что закон леса состоит в том, что богатые и жадные будут наказаны, а бедные и праведные — вознаграждены.
Канаи ожидал, что ему будет скучно на этом деревенском развлечении, ведь в Калькутте он привык ходить в такие театры, как Академия изящных искусств, и в кинотеатры вроде «Глобуса». Но, к своему огромному удивлению, он был полностью захвачен действием. Страх, который он испытал, когда демон напал на Дуки, был настоящим, хотя в тигре не было ничего убедительного и ясно было видно, что это никакой не зверь, а человек в тигриной маске, одетый в раскрашенную полосатую ткань. Не менее реальными были и слезы радости и благодарности, которые потекли из его глаз, когда рядом с Дуки появилась Бон Биби. И Канаи был не один такой — все зрители плакали, хотя явление Матери Милосердия вовсе не было неожиданным. Напротив, публике пришлось даже поторопить ее, потому что, когда Дуки рухнул без чувств, а тигр готов был сожрать его, актриса задержалась, склонившись над краем сцены, чтобы выплюнуть изо рта большой комок паана. Но развитие сюжета было таким, что ничто, казалось, не имело значения, и задолго до окончания спектакля Канаи понял, что хочет посмотреть его еще раз.
Последнее представление «Славы Бон Биби» стало особым событием, на него приехали люди и с других островов. Собралась гораздо более шумная толпа, чем в остальные дни, и Канаи держался у края площади, наблюдая издалека. К этому времени он знал первую часть спектакля достаточно хорошо, чтобы она ему наскучила. В какой-то момент он задремал, а проснувшись, обнаружил, что сидит рядом с Кушум.
— Что происходит? — прошептал он. — До какого места они добрались?
Ответа не последовало, девочка была настолько зачарована действием, что, казалось, не замечала его присутствия. Ее увлеченность происходящим побудила Канаи глянуть на сцену, и он понял, что проспал дольше, чем предполагал. Действие было в самом разгаре: Дхона и его флотилия приплыли на Кедохали Чар, и вскоре он должен был заключить сделку с демоном.
— Кушум? — шепотом позвал Канаи и, когда она на мгновение обернулась к нему, в сиянии газовых ламп увидел, что девочка кусает губы, а лицо ее залито слезами.
Канаи, на собственном опыте убедившийся, какие чувства может вызвать эта история, не особенно удивился, что она плачет. Но когда Кушум вдруг уткнулась лицом в колени, Канаи понял, что дело не только в спектакле. И потому, не раздумывая, а лишь желая утешить, Канаи протянул руку, намереваясь нащупать ее пальцы. Но там, где он ожидал встретить ладонь, его кулак запутался в складках ее платья. Пальцы отчаянно забились, когда он попытался их высвободить, и, не найдя пути на волю, наткнулись на нечто мягкое и теплое. Шок, вызванный этим прикосновением, поразил обоих, как электрический разряд.
Подавив крик, она вскочила на ноги и, спотыкаясь, бросилась в темноту. Он побежал было за ней, но некий сокровенный инстинкт благоразумия подсказал, как это может выглядеть в глазах окружающих. Выждав пару минут, Канаи рассеянно двинулся в противоположном направлении. Сделав круг в темноте, он перехватил ее возле строений Гамильтон-Хаус.
— Кушум, подожди! Стой!
Света от далеких теперь газовых фонарей хватало, чтобы разглядеть, как она ковыляет вперед, время от времени оборачиваясь, чтобы вытереть нос о плечо.
— Кушум, — крикнул он,