Записки из дома на песке - Карстен Себастиан Хенн

— Я… ну… я могу ее поменять, если хочешь.

Несса расхохоталась.

— Нет, мне и так очень нравится. — Она подняла поля чуть выше и снова посмотрелась в зеркало. — Выглядит довольно дерзко.

— Прямо-таки авантюрно.

— А ты, получается, вовсе не тот угрюмый, нелюдимый ворчун, за которого я тебя всегда принимала.

— Это только мой рабочий образ. По выходным я святой.

— Ой, надеюсь, что все-таки нет! — рассмеялась Несса.

— Но если я пошел в отца, то с годами определенно стану еще более ворчливым. — Он снова посмотрел на нее. — Кстати, а что насчет твоих родителей? Ты никогда о них не рассказывала.

Несса так крепко сжала руль, что костяшки ее пальцев побелели. На лице не осталось и следа улыбки.

— Не обо всем стоит рассказывать. Некоторые темы начинают кровоточить, стоит о них заговорить.

— Как раны? — Йонас искал в чертах ее лица ответ, который прояснил бы больше, чем слова.

— Смотри на дорогу, Йонас!

— Разве обычно так говорят не тому, кто сидит за рулем?

— Ну так в этой машине обычные люди не ездят! — На ее лице мелькнула легкая улыбка.

Манера Нессы водить автомобиль чем-то напоминала ход ее мыслей. Многочисленные рывки то в одну, то в другую сторону неприятно отзывались у Йонаса в животе, хотя он старался не подавать виду. Но на одном из особенно резких поворотов все же не удержался и вцепился в ручку двери.

— А зачем ты вообще этим занимаешься? — спросила Несса через некоторое время.

— Что ты имеешь в виду? — Йонас отпустил ручку.

— Автобиографии.

— А, это… Чтобы зарабатывать деньги.

— Но если ты так хорошо пишешь, что можешь составлять автобиографии для других, почему бы не изложить на бумаге свои собственные истории? Или собственную жизнь?

— Потому что их никто не захочет читать.

— А ты пробовал?

— У меня три тетради, в которых начаты разные истории — но ни одна из них не закончена.

Несса засмеялась — очень доброжелательно.

— Не кажется ли тебе, что это хорошо описывает нашу жизнь? Есть только одно отличие.

— Начал много, но конец всегда один?

— В каком-то смысле так и есть, правда? С другой стороны, разве можно быть уверенным, что больше ничего не будет — ни воспоминаний, ни эпилога, ни постскриптума?

— Хочешь сказать, что, когда мы покидаем этот мир, на этом все не заканчивается? Может быть множество открытых концовок?

— Надо научиться жить с открытыми концовками. В этом я твердо убеждена. И с открытыми началами, между прочим, тоже. Но об этом поговорим в другой раз. А сейчас мне нужно свернуть на этом съезде.

Несса ошиблась — им нужен был третий съезд, но в конце концов они все-таки добрались до места назначения.

Йонас знал выражение «у черта на рогах». Но только когда он, измученный тряской по пятикилометровой проселочной дороге, вылез из «Корсы», он по-настоящему понял его значение.

— Лучше не напоминай Филиппу Дору, что он все-таки мне перезвонил. Наверняка ему для этого потребовалось сделать над собой усилие.

— Без проблем.

Из фермерского дома с красной черепичной крышей к ним с лаем выбежали молодой кокер-спаниель, овчарка с уже поседевшей мордой и нечто похожее на помесь швабры и металлической губки. Все трое радостно виляли хвостом, из-за чего зрелище не выглядело уж слишком устрашающим. Йонас не смог удержаться и погладил собак.

— Пойдем, мы опаздываем. — Несса направилась к главному дому. К усадьбе примыкали еще два крыла, поэтому она имела форму буквы U. Сзади простирался большой садовый участок с огородом, где рабочие пололи сорняки, срезали травы или рыхлили землю. Йонас дружелюбно им помахал.

Рыжеволосая женщина лет пятидесяти поднялась с одной из грядок и пошла к нему, сначала медленно, почти спотыкаясь, а потом все быстрее. Остановившись перед ним, она со слезами на глазах протянула дрожащие руки и взяла его лицо в ладони. При этом незнакомка непрерывно качала головой и кусала губу.

Йонаса эта ситуация поставила в тупик.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — нерешительно спросил он. Это разрушило чары, и женщина убежала в главный дом.

Всего пару секунд спустя оттуда же вышел мужчина. По оценке Йонаса, лет семидесяти. Седые волосы собраны в небрежный пучок, борода навевала мысли о времени «Силы цветов»[18]. На многократно заштопанном рабочем комбинезоне виднелось несколько пятен от земли. Заметив Йонаса, он остолбенел, словно врезался в стену.

— Так это вы гострайтер?

— Йонас Энгельбаум, очень рад знакомству, и спасибо, что уделили мне время. — Йонас шагнул ему навстречу с вытянутой рукой.

Ее так никто и не пожал.

— Как Стелла нашла вас?

— Через объявление. Мой слоган и, наверное, улыбка на фото ее убедили.

— Она так вам и сказала?

Йонас неопределенно покачал головой.

— Могу я спросить, почему это важно?

Мужчина посмотрел куда-то в сторону.

— Все в порядке, можете продолжать.

Только тогда Йонас обратил внимание на то, что работа в огороде приостановилась — все повернулись в его сторону.

— Для начала давайте зайдем внутрь. — Мужчина перевел взгляд на Нессу.

— Я Несса, — тут же вставила она, — мы разговаривали по телефону.

— Если бы я знал… А впрочем, ладно, теперь уже все равно поздно.

Он прошел в дом и по пути в гостиную зажег сигарету без фильтра. За старым деревянным столом налил себе водки из бутылки без этикетки — гостям ничего не предложил. Стены были сплошь увешаны фотографиями, на многих из них люди складывали пальцы в форме сердца или, смеясь, махали в объектив.

Эти кадры излучали столько тепла и любви, что Филипп Дор на их фоне казался еще более холодным. Он избегал зрительного контакта, вместо этого уставившись на прозрачную жидкость в своем стакане.

— Что вы хотите узнать?

— Всего лишь пару-тройку мелочей, так как Стеллу иногда подводит память.

— Иногда таким образом она нас защищает. Давайте побыстрее с этим покончим. Я вообще не знаю, зачем в это ввязался.

Йонас торопливо раскрыл ноутбук, включил диктофон на мобильном и положил его на стол. Несса сидела рядом, не издавая ни звука — что было для нее крайне нетипично. Но она, видимо, чувствовала, что одно неверное слово может все испортить. Они шли по тонкому льду… и он уже начал трещать.

Филипп Дор сделал еще один глоток, после чего встряхнулся, как будто кто-то вылил на него ведро ледяной воды.

Йонас прочистил горло.

— Стелла рассказала мне, как вы познакомились. Мегаромантично: любовь с первого взгляда в Париже, незабываемый миг вдвоем у Сакре-Кёр.

Филипп Дор сделал глубокий вдох.

— Так она это помнит? Что ж, если для Стеллы это романтично… Она приехала в Париж из-за того фильма с купальщицей.

— «Купальщица из Санкт-Петер-Ординга».