Записки из дома на песке - Карстен Себастиан Хенн
Филипп шагал между грядками, то срывая засохший листок, то выдергивая высохший стебель. Они прошли мимо мастерской, где кто-то возился с виниловым проигрывателем, затем мимо склада, на полках которого выстроились бесчисленные ряды стеклянных банок с консервами. В кабинете за четырьмя ноутбуками кто-то работал.
— Мы уже почти на месте.
Наконец Филипп остановился у дуба, который, судя по всему, погиб уже много лет назад: дерево покрыли темно-синей краской и подперли стальными стержнями. В кору были врезаны бесчисленные рисунки и фотографии мальчика. Некоторые в металлических рамках, иногда простых, иногда с затейливыми узорами, другие — глубоко вдавлены в ствол, а несколько изображений кто-то выцарапал прямо на коре. Почти на всех мальчик улыбался.
— Теперь вы понимаете, — произнес Филипп. — Я даже не знаю, осознает ли это Стелла. — Его голос вдруг зазвучал очень мягко. — Моя бедная Стелла. Ее мысли иногда плывут против течения.
Йонас подошел ближе и заглянул в выразительные глаза ребенка. Присмотрелся к его носу, форме рта, подбородку.
Он не высказал вслух то, о чем подумал. Слова застряли на полпути — они были чересчур тяжелыми.
Поэтому вместо него их прошептала Несса:
— Густаф похож на тебя как две капли воды.
20. В темноте
Есть молчание, которое рождается из близости. А есть такое, которое коренится в боли. Молчание в старой машине Нессы, в свою очередь, говорило о растерянности.
Время лепит лица: оно растапливает детский жирок, расширяет носы, сводит брови, подчеркивает скулы или сглаживает линию подбородка. Никогда заранее не знаешь, что у него в итоге получится. Но, оглядываясь назад, во взрослом узнаешь ребенка. Йонас не был похож на Густафа, ведь девятнадцатилетнего Густафа никогда не существовало. Но он выглядел так, как мог бы выглядеть Густаф.
Когда Несса припарковалась у дюны, за которой располагался пляжный павильон Стеллы, она снова взяла Йонаса за руку.
— Мне пойти с тобой? Будет лучше, если я пойду, да? — Она отстегнула ремень безопасности.
— Нет, думаю, это должно остаться между мной и Стеллой.
— Ты можешь позвонить мне потом! Или давай встретимся. Или я могу подождать тебя здесь.
Йонас мягко сжал ее ладонь.
— Это очень мило с твоей стороны. Но не надо меня ждать.
— Ты позвонишь?
Йонас застегнул молнию на анораке до самого подбородка.
— Позвоню, обещаю.
Он уже взялся за ручку двери, как вдруг Несса наклонилась и поцеловала его.
— На удачу.
— Спасибо.
— За поцелуи не нужно благодарить.
— Спасибо, что поддерживаешь меня.
— Я делаю это с удовольствием. Даже с большим удовольствием.
С едва заметной улыбкой Йонас вышел из машины.
За дюной ветер стал дуть с такой неистовой силой, будто ему непременно нужно было что-нибудь снести. Над побережьем уже сгущались сумерки. «Закат № 2», если Йонас не ошибался. Без золота.
По пути он подбирал слова, с которых начнет, но тут же их отбрасывал.
Когда Йонас подошел к «Крабу», до него донесся лай.
Хороший Мальчик, казалось, был напуган и растерян. Йонас побежал.
Дверь стояла открытой.
Стелла как раз в спешке надевала пальто.
— Он вдруг появился здесь без Пауля! Он никогда раньше так не делал. Должно быть, с Паулем что-то случилось. Пойдемте, нужно его найти! — Выкрикивая имя Пауля, Стелла выбежала на улицу.
Хороший Мальчик смотрел ей вслед, продолжая лаять. Йонас опустился перед ним на колени.
— Где твой хозяин? Отведи меня к хозяину!
Золотистый ретривер рванул вперед и помчался по пляжу. Йонас бросился за ним.
— Он взял след!
У Йонаса быстро сбилось дыхание, он боялся отстать, но Хороший Мальчик неожиданно закрутился на одном месте, возвратился к нему, снова развернулся и побежал к морю, где принялся набрасываться на волны.
Хороший Мальчик — это вам не Лесси[19].
В погоне за золотистым ретривером Йонас потерял из виду Стеллу и теперь искал ее взглядом на погружающемся в темноту пляже.
Она стояла по пояс в волнах.
Внезапно ветер донес до Йонаса ее голос:
— Только не снова! Только не опять!
— Выходите из воды! — крикнул Йонас. — Прилив надвигается!
Стелла продолжала повторять те же слова.
Стоя на берегу, Йонас позвал ее еще раз, но она его не услышала, поэтому ему тоже пришлось войти в море. Ледяная вода сразу проникла сквозь джинсовую ткань и добралась до кожи.
— Стелла! Пожалуйста! — Йонас наконец догнал ее и схватил за плечи.
Она вздрогнула, испустила пронзительный крик и уставилась на него широко раскрытыми глазами.
— Сейчас же выходите из воды! Если Пауль в море, то при таком слабом свете мы его не увидим. Но он наверняка на пляже.
Стелла смотрела на него с недоумением, однако вскоре медленно кивнула.
— Да, да… Пауль… на пляже.
Йонас повел ее на сушу, чувствуя, как она дрожит, — Стеллу трясло всем телом. Вернувшись на берег, он снял с себя куртку и заставил Стеллу ее надеть.
Хороший Мальчик подскочил к Стелле, но она его будто не замечала.
— А что, если он мертв? Я так с ним ни разу и не…
— Он жив! Мы его найдем. — Йонас слышал эти фразы во множестве телесериалов. Они вселяли уверенность и казались вполне уместными в данный момент. Произнося их, он поступал правильно. Хотя предчувствие говорило ему об обратном.
Он быстро обвел взглядом пляж, пока сквозь сумерки еще проступали нечеткие силуэты.
— Вон там! — Йонас указал на безжизненное тело и бросился к нему, поскальзываясь на мягком песке и чуть не споткнувшись о Хорошего Мальчика, который бежал слишком близко к нему и безостановочно лаял.
— Пауль! Мы уже рядом!
Это был не Пауль.
Всего лишь опрокинутая урна, содержимое которой высыпалось и теперь разносилось ветром по всему пляжу. Огромное конфетти в темноте наступающей ночи. Безо всякого цвета, сплошные оттенки серого.
Вдруг откуда-то послышался тихий голос.
— Фрау Буровски? Фрау Буровски?
Стелла, запыхавшись, добежала до Йонаса.
— Это голос Пауля!
Слова затихли, но зато стало понятно, в каком примерно направлении его искать.
Тем не менее прошло еще добрых десять минут, прежде чем им удалось обнаружить Пауля. Хороший Мальчик первым добрался до него, громко залаял от радости